Испытай меня
Шрифт:
— Я знаю, — обрывает он меня. — Но это воспоминание всегда на задворках нашей памяти, Сейдж. — Ногой он заталкивает подножку для ног у кресла на место и тянется ко мне. — Послушай. Я знаю, что для тебя это были трудные дни.
— Дни? — бубню я.
— Дни, годы… какая разница, Сейдж. — Он поднимает руки и от беспокойства снова их опускает. — Мы понимаем. Правда. Нет легкого способа, чтобы говорить об этом, но нам всем больно. Майкл был для меня скорее братом, чем зятем. Нам всем было тяжело потерять его, но, Сейдж, мы не можем
Я впитываю сказанные им слова, которые точь-в-точь похожи на слова Холта. Закрываю глаза, смахивая подступающие слезы, и киваю. Я едва ли не задыхаюсь.
— Я знаю.
Они оба правы. Мне нужно двигаться дальше, но отпустить —значит попрощаться с отцом, а я не уверена, что готова к этому.
— Тогда дай ему шанс, Сейдж. — Брент откидывается на спинку кресла. — Этот парень прилетел в Северную Дакоту, чтобы извиниться перед тобой.
— Ты бы простил его? — спрашиваю я, снова чувствуя нарастающие горечь и гнев.
Он долго и пристально изучает меня. Его губы приоткрываются, но затем снова закрываются. Он проводит ладонью по лицу, а затем, наконец, подбирает нужные слова.
— Никто не идеален, Сейдж. Я далек от этого. Знаю, тебе не понравится мой ответ, но да. Да, я бы простил его. Я бы дал ему еще один шанс, чтобы попытаться все исправить.
Я вздыхаю.
— А что, если я не хочу? — Потому что мне больно, потому что я зла… потому что мне страшно.
Обычно напряженное лицо Брента смягчается.
— Тогда ты упустишь лучшее, что с тобой когда-либо случалось.
Я с трудом сглатываю, раздумывая над его словами.
— Он так сильно тебе понравился? Достаточно, чтобы поверить ему?
Брент медленно качает головой.
— Достаточно, чтобы понять, что он сходит с ума по тебе и что он пытался сделать все правильно. Решать тебе, Сейдж.
«Решать мне», — думаю про себя, глубоко вдыхая.
Глава 20
Сейдж
Бросаю последний чемодан у задней двери и усаживаюсь на стул за кухонным столом. Брент поднимает на меня взгляд из-за кружки кофе, когда я протяжно вздыхаю.
— Во сколько твой рейс? — спрашивает он и ставит свою кружку на стол.
Мама бегает туда-сюда между кухонным островком и столом, подносит тарелки с беконом, омлетом и фруктами. Последняя домашняя еда перед отправлением в Чикаго.
— В полдень. — Я отпиваю апельсинового сока, когда Брент тянется через стол, чтобы налить мне кружку кофе.
— Ты говорила с ним после того, как он ушел? — спрашивает мама, перекладывая блинчики со сковородки на блюдце.
— Нет. Я не проверяла сообщения.
— Сейдж, ты жила здесь почти три недели, — бранит мама.
— Мне нужно было
Брент берет кусочек бекона и кусает, проговаривая с набитым ртом:
— Ну, думаю, это неплохо. Соцсети — это все равно пустая трата времени.
— Говоришь как старик. — Бросаю в него салфетку и закатываю глаза. Мы вместе заливаемся смехом, а мама, наконец-таки, присоединяется к нам за столом. За завтраком мы разговариваем и смеемся, и, насколько я помню, это первый раз, когда я чувствую себя наполненной. Довольной. Осматриваю кухню, и мое сердце будто само по себе медленно восстанавливается, кусочек за кусочком.
Мне все еще придется столкнуться с тем, что ждет меня в Чикаго. Меня охватывает тревога по случаю переезда в город, который я так сильно люблю, и по тому, что уготовила мне дальнейшая жизнь.
— Этот старик будет скучать по тебе, — говорит Брент, нежно улыбаясь.
— Я тоже буду по тебе скучать, — признаюсь я, проглатывая небольшой ком, вставший в горле. Катаю еду по тарелке и осматриваю кухню, на которой росла. Все, что я люблю, находится здесь, на ферме в Дир Крик. Горло слегка сжимается, пока я борюсь с нахлынувшей волной эмоций.
Прочищаю горло и сглатываю.
— Как бы сильно мне ни была ненавистна причина, по которой вернулась домой, я рада, что все-таки приехала. Рада, что успела побыть с Мерфи. Думаю, мне нужно было побыть вместе с вами, — говорю Бренту и маме.
— Мы тоже рады, что провели эти недели с тобой, — говорит мама, отодвигая свою тарелку. — Но не стану врать. Твоя жизнь больше не здесь. Мы всегда будем рядом, Сейдж, но твое место уже не здесь.
Сквозь слезы, затуманившие зрение, вижу огромную мамину улыбку.
Улыбаясь мне, она тихо говорит:
— Расправь свои крылья и лети. Независимо от того, что с тобой случится, когда ты вернешься, Сейдж. Встреть свою жизнь с распростертыми объятиями. Ты живешь мечтой, за которую многие бы умерли… в прямом смысле. — Ее голос надламывается.
Я киваю и вытираю слезы, которые побежали из уголков глаз.
Брент тяжело поднимается и посматривает на нас.
— Вам, женщинам, обязательно всегда становиться такими чересчур эмоциональными? Я тут пытаюсь наслаждаться омлетом, но такое ощущение, будто смотрю эпизод «Доктора Фила».
Мы с мамой начинаем хохотать.
— Ставить тебя в неудобное положение — это наша работа, — говорит она, хлопая Брента по руке.
— Собирайся, Поросенок. Забросим твои вещи и отправимся, — Он встает и забирает свою тарелку со стола, оставляя нас с мамой наедине.
Мама тянется ко мне через стол и берет мою ладонь, в ее глазах застыла мольба.
— Я правда этого хочу, Сейдж. Ступай. Живи.
— Я попытаюсь, — шепчу я. И я правда попытаюсь.
Она сжимает губы и улыбается.