Испытай меня

Ши Ребекка

Слава Богу, что она не видит меня, потому что я почти задыхаюсь, когда выпаливаю:

— Нет. Никаких свиданий.

— Это нехорошо. Ты молода. Веселись, Сейдж. Выходи и знакомься с людьми.

— Так и сделаю. Прямо сейчас я сосредоточена на работе и жизни в городе. Это у меня в приоритете. Передашь Бренту привет от меня?

— Конечно, солнышко. Спасибо, что позвонила. Скучаю по тебе каждый день, — говорит она с нежностью.

— Я тоже скучаю, мам. Скоро еще позвоню.

— Люблю тебя, Сейдж. Если сон не улучшится, прошу, дай мне знать. Мы поможем.

С

трудом сглатываю, не желая ее еще больше расстраивать.

— Обязательно, ма. Люблю тебя.

Я кладу трубку, прежде чем она прощается. Ненавижу слышать, как она говорит эти слова. Выползая из постели, бреду к гостиной, надеясь найти там Эвелин. Однако я снова одна в пустой квартире. Включаю телевизор, там показывают «Клуб Завтрак», сворачиваюсь в клубок на диване и засыпаю под один из своих любимых фильмов.

— Сейдж. Проснись, — трясет меня Эвелин.

Я стону и вытягиваюсь на диване.

— Который час?

— Полночь. Тебе нужно в постель. Я выключу телевизор. — Она поднимает пульт с кофейного столика.

Я прищуриваюсь в тусклом свете.

— Где ты была?

— На улице. Иди в постель. Поговорим завтра. — Она сворачивает покрывало, которым я была укрыта, пока я иду в свою комнату. Остановившись, поворачиваюсь и смотрю, как она убирает за мной.

— Эв?

— Да?

— Спасибо, что всегда заботишься обо мне.

Она кладет покрывало на спинку дивана.

— Доброй ночи, Сейдж.

— Доброй.

Глава 11

Холт

Переступаю по две ступеньки за раз. Кто-то неистово звонит в дверной звонок и стучит в мою входную дверь.

— Иду, — кричу я. Прежде чем открыть дверь, смотрю в глазок и вижу Эвелин на своем крыльце. Быстро открываю дверь, и она делает шаг назад. — Эвелин?

Я удивлен увидеть ее у своего дома.

Она нервно сжимает руки и глубоко вздыхает.

— Привет, Холт. Извини за это, но у тебя не будет минутки для разговора?

— Конечно. С Сейдж все в порядке? — Я отступаю и придерживаю дверь, когда она заходит в дом. Мое сердце все еще колотится от удивления. Так странно — увидеть кого-то у моей двери, но теперь я беспокоюсь, что что-то случилось с Сейдж.

— Сложный вопрос, — мямлит она. — И, твою ж… этот дом, Холт. — Она выглядит впечатленной, ненадолго отвлекшись.

— Спасибо, — бормочу я, закрывая дверь. Эвелин стоит с запрокинутой головой, рассматривая кессонные потолки. — Пройдем в гостиную, — предлагаю я и показываю дорогу. Она бросает свою сумку на небольшой диванчик и садится. Я сажусь напротив нее на другой диван. Эвелин вздыхает и смотрит на меня.

— Расскажи мне, что ты знаешь о Сейдж, — говорит она, удерживая зрительный контакт со мной. Она прямолинейна и не ходит вокруг да около. Я ценю это.

— Во-первых, пожалуйста, просто скажи мне, что все в порядке?

— С ней все нормально, — громко выдыхает она.

— Хорошо. Итак, что я знаю о Сейдж? — начинаю

я. — Я знаю, что она работает на меня, — Наклоняю голову набок и смотрю на Эвелин, представляя, что она хочет узнать. — Знаю, что мне правда нравится проводить с ней время. — Слегка прищуриваюсь, чтобы посмотреть, в том ли направлении я двигаюсь, которое она хочет от меня услышать.

— Холт, что она рассказала тебе о себе? — Эвелин складывает руки на коленях.

— Ну, мы играли в двадцать вопросов…

— Господи! Мне наплевать на двадцать вопросов. Наплевать, если она сказала тебе, что ее любимый цвет — голубой. Личное, Холт, что она рассказала тебе о личном?

— Голубой — это личное, Эвелин, — усмехаюсь я.

Она поджимает губы и свирепо смотрит на меня.

— Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя или слушать твои шуточки. Я здесь, потому что Сейдж больно — очень-очень больно — и она отталкивает от себя людей, когда ей больно. И прямо сейчас ты мне нравишься, поэтому я пытаюсь помочь ей, чтобы она не испортила то, что бы там ни происходило между вами двумя. Потому что впервые за очень-очень долгое время я вижу проблеск счастья в ней, и я знаю, что это из-за тебя. — Она резко выдыхает.

Я вздыхаю. Приятно знать, что Сейдж счастлива из-за меня, потому что ее практически невозможно прочесть. И мне нравится, что мое присутствие в ее жизни меняет ее, вероятно, но мысль, что ей больно, убивает меня… Упираюсь локтями в колени, на моем лице застывает серьезное выражение.

— Я не пытаюсь быть забавным. Я, честно говоря, не знаю, что делать. Она мне небезразлична… вообще-то, больше, чем просто небезразлична. — Я прерываю свое откровение. — Но она точно знает, как оттолкнуть меня. И знаешь, с чем я остался? Лишь с одними вопросами, — вздыхаю я и потираю виски.

Эвелин вскакивает с места, где сидела.

— Я почти уверена, что она не расскажет тебе, что происходит. Она будет продолжать отталкивать тебя и пойдет дальше.

— Пойдет дальше? — спрашиваю я. — Скажи мне, что происходит, Эвелин.

Ее глаза полны сочувствия, и она понижает свой голос, будто рассказывает мне секрет.

— Ее отец умер, когда ей было тринадцать.

Я киваю.

— Да, она говорила.

— Он совершил самоубийство. — Этого Сейдж мне не говорила, но я знаю из новостных статей и поисков, которые проделал. Я с трудом сглатываю и делаю глубокий вдох. Эвелин серьезно добавляет: — Она была там, когда это случилось, Холт.

Чувствую, как кровь отхлынула от лица. Этой части я не знал.

— Что ты имеешь в виду?

Эвелин выглядит огорченной, когда говорит:

— Был ее тринадцатый день рождения. Он выстрелил в себя в конюшне на их земле. Она услышала выстрел и нашла его на полу конюшни. Она все видела. Она была там, когда он перестал дышать. Он был для нее всем. Всем… и она видела, как он умирает.

Мое сердце уходит в пятки.

Эвелин заканчивает:

— Она боится полюбить кого-нибудь или что-нибудь, потому что боится потерять, как потеряла своего отца.