Испытательный срок
Шрифт:
— Пошли, — говорит Прыжок и берет Мархаэоль за руку.
Здание оказалось гораздо ближе, чем предполагал Прыжок. Примерно через пять минут они уже могли его хорошо разглядеть. Хотя разглядывать-то там было особенно нечего — ровные гладкие стены матово-черного цвета, одна-единственная дверь, полное отсутствие окон. И все. После Замка Тишины в Антааре и особенно после посещения Дворца Огня Мархаэоль это здание казалось каким-то ненастоящим, скучным и неинтересным.
Мархаэоль
— Как-то здесь все... — пробормотал Прыжок. — Тоскливо как-то типа. И все такое...
— Отцу нравится, — пожала плечами Мархаэоль.
Черное здание действительно было невысоким, оно возвышалось над равниной от силы метра на четыре. То, что Прыжок издалека принял за дверь, оказалось всего лишь прямоугольной частью стены, отличающейся от остальной поверхности более светлым цветом и лаковым блеском. Впрочем, это принял за дверь не один Прыжок. Было очень хорошо слышно, как остальные обсуждают это здание. А Маркулий даже заявил, что если тут и есть дверь, то это должна быть именно она.
Шагов за двадцать до здания Мархаэоль остановилась и крепко взяла Прыжка за руку.
— Чего? — обернулся Прыжок.
Мархаэоль лишь покачала головой. Взгляд ее был устремлен на остальных, и выражение глаз Мархаэоль Прыжку совершенно не понравилось. Прыжок посмотрел на команду — они уже подходили к зданию, впереди всех гордо и торжественно ступал Маркулий, и сейчас ему оставалось лишь протянуть руку, чтобы коснуться блестящего прямоугольника стены.
Прыжок глянул на Мархаэоль — она отрицательно помотала головой, и в глазах ее стояла мольба.
— Сто-о-ой!!! — во все горло заорал Прыжок, поворачиваясь к команде.
Прыжок подумал, что его никто не услышал — слишком уж глухим, ватным и очень слабым показался ему самому собственный крик на фоне звонкого грохота шагов. Но Маркулий вздрогнул и отдернул руку, готовую уже прикоснуться к блестящей поверхности.
— Ты чё творишь, а? — Прыжок посмотрел на Мархаэоль.
Она отвернулась, разжала пальцы и выпустила его руку. Прыжок набрал полную грудь воздуха, чтобы выдать Мархаэоль весь свой сокровенный запас ругательств, но осекся. Слишком уж жалкой и беззащитной казалась сейчас Мархаэоль. Да и потом, Прыжок отлично понимал, чем мотивирован ее поступок. Она просто очень хотела, чтобы он остался с ней, в Харамишате. Она не хотела, чтобы Прыжок уходил. И готова была удержать его любой ценой. Даже ценой жизни всех остальных. Это Прыжок понял сразу, едва она подняла на него взгляд, полный вины. Прыжок резко развернулся и быстрым шагом направился к черному зданию. И в этот момент из-за угла показался человек.
Если судить по внешнему виду, то был он гораздо старше даже самого Маркулия. И едва доставал тому же
Низенького роста, щупленький, в какой-то невразумительной белой то ли накидке, то ли плаще. Длинная — почти по пояс — седая борода. На голове — что-то вроде капюшона, совершенно не скрывавшего лицо. И лицо его выражало удивление.
— Молодец, — проговорил старик, останавливаясь в нескольких шагах от команды. — Сам догадался?
Только после того, как старик посмотрел в глаза, Прыжок понял, что вопрос задан именно ему.
— Нет, — ответил он. — Подсказали типа...
— Ага, — понимающе кивнул старик. — У дочери опять терпения не хватило. — Он сокрушенно вздохнул. — Все в игрушки играет, никак не наиграется. И каждая новая игрушка для нее важнее, чем все остальное... Повезло тебе, — усмехнулся старик, обращаясь к Маркулию, и добавил: — И остальным — тоже...
— Сила хранит нас, — ответил Маркулий.
— Ась? — Старик приложил ладонь к уху. — Что хранит? Кто? Не разобрал я...
Было хорошо заметно, что он просто дурачится. И Маркулий это сразу понял. Он посмотрел на старика сверху вниз и ровным голосом произнес:
— Нас хранит Господь.
Все замерли. Каждый хорошо помнил, какую реакцию вызвали подобные слова в Багнадофе. И все ждали начала какого-нибудь катаклизма. Но ничего не случилось.
— Эх ты! — усмехнулся старик. — Надо же, а? Да он о тебе и думать забыл!
— Что?!
На Маркулия в этот момент было жалко смотреть. Только что голос его звучал гордо и уверенно. А теперь... Он выглядел так, словно прямо сейчас рухнет на землю и зарыдает во весь голос, судорожно подрагивая плечами. Невозможно было поверить в то, что до подобного состояния его довела всего одна фраза этого маленького и сморщенного старичка. Вся уверенность Маркулия, вся его гордая осанка разом исчезли. Теперь это снова был прежний старикашка, такой, каким впервые увидел его Прыжок в Москве.
— Эх ты, бедолага, — сочувственно вздохнул старичок с седой бородой. — Жалко мне тебя... Вот ты говоришь: хранит он вас всех. А ведь нет! Силу он тебе дал, как пользоваться — объяснил... одним обделил тебя — верой. Ты вот детям моим не поверил, когда они тебя уговаривали. И правильно сделал! Я им тоже не верю, я никому не верю, только себе, да и то не всегда...
Чем дольше говорил старичок, тем более жалким и несчастным выглядел Маркулий. Прыжок оглянулся на Мархаэоль — она уже была рядом, и взгляд ее, обращенный в пустоту, не выражал ничего. Словно все окружающее стало ей полностью безразлично. И тогда Прыжок повернулся к седобородому старичку и громко сказал:
— Слышь, ты, старый хрен! Как тебя там?.. Ты бы заткнулся типа, что ли? И все такое!
Старичок посмотрел на Прыжка и криво усмехнулся.
— Я — Смотритель этого Острова, — сказал он.
— Ну вот и смотри себе! Куда-нибудь... Не фиг тут людей опускать!
Старичок сочувственно пожевал губами, разглядывая Прыжка, и тяжело вздохнул.
— Одно и то же... Всегда одно и то же... Ты совершенно не меняешься, Мархаэоль. Каждый раз — одно и то же...
— Колобок, дай-ка мне на минуточку чего-нибудь железного... — деловито попросил Прыжок.