Испытательный срок
Шрифт:
— Ну? — вопросительно произнес Прыжок.
— Нет, — ответила Мархаэоль, не отводя от него взгляда.
— Почему?
— Или ты, или никто, — ответила Мархаэоль.
— Брось! — поморщился Прыжок. — Нельзя так привязываться к своей игрушке. Игрушки имеют свойство ломаться. И все такое.
— Я знаю, — спокойно ответила Мархаэоль. — Но это сейчас не важно.
— Уходи. — Голос Прыжка сделался неожиданно тихим. — Уходи, Мархаэоль. Я знаю, что тебе нужно...
— Быть с тобой, — ответила она.
— Нет. Тебе нужен этот мир.
— Для того, чтобы
— Разве иначе никак нельзя?
— Зачем говорить? — Она пожала плечами. — Ты все равно мне не веришь.
— Ты сама не веришь тому, что говоришь, — сказал Прыжок.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила Мархаэоль.
— Да, — сказал Прыжок. — Так будет лучше.
— Я уйду, — сказала она. — Но мы еще увидимся. И не раз.
— Как хочешь, — ответил Прыжок. — Может быть, со временем, когда я забуду...
— Ты не забудешь, — грустно улыбнулась она.
– Ты никогда и ничего не забываешь.
Она поправила волосы и улыбнулась ему. А затем воздух вокруг нее задрожал. И Прыжок понял, что она уходит. Ему вдруг нестерпимо захотелось остановить ее, удержать, прижать к себе и не отпускать никуда. Но он не сделал этого. Ему захотелось окликнуть ее, сказать ей что-нибудь, попросить Мархаэоль остаться. Но он не сделал и этого тоже.
Прыжок молча смотрел, как тает в воздухе ее фигура, как бледнеют черты лица Мархаэоль. И когда она полностью исчезла, Прыжок сделал шаг, встал на то самое место, где только что была она, и провел по воздуху рукой. Словно бы желая убедиться в том, что Мархаэоль здесь больше нет.
— Ушла, — сказала Катя.
— Заткнись, — прошептал Прыжок сдавленным голосом.
Катя вздохнула и сочувственно посмотрела на Прыжка. Прыжок перехватил ее взгляд и помотал головой.
— Ничего не говори, — сказал он. — Пожалуйста...
— Друг мой! Поверь, что... — начал было Маркулий.
— И ты заткнись, старый хрен, — так же сдавленно пробормотал Прыжок и отвернулся.
Катя, осторожно ступая, подошла к нему и положила руку на плечо. Она понимала, что говорить с ним сейчас не стоит, но ей хотелось хоть как-то поддержать его. Катя догадывалась, что творится сейчас в душе Прыжка. И когда Прыжок дернул плечом, требуя убрать руку, она не обиделась. Только лишь повернулась к Маркулию, нахмурила брови и тихонько помотала головой, давая понять, чтобы тот не лез сейчас к Прыжку. Маркулий прикрыл глаза и кивнул.
И в этот момент прозвучал негромкий хлопок.
33. ПРЫЖОК
Автомат у Прыжка был с глушителем. Потому звук выстрела и показался всем таким тихим. Однако менее опасным выстрел от этого не стал.
Эллина просто воспользовалась подходящим моментом — когда Прыжку было не до оружия, когда все его мысли были о Мархаэоль. Кате и Маркулию в это время тоже было не до Эллины. Одним словом, никто на нее не обращал внимания. Что и дало ей возможность выстрелить.
Для той цели, которую избрала себе Эллина, оружие совершенно не годилось. Совершенно непонятно, как она ухитрилась
Ранение было смертельным, но Эллина еще жила. Пальцы ее то судорожно хватались за окровавленное горло, то принимались бесцельно шарить по земле. Эллина широко раскрыла рот и громко захрипела.
Прыжок кинулся к ней, упал возле Эллины на колени и приподнял ее голову над землей.
Испуганно вскрикнул и запричитал Маркулий.
— Зачем?! — выкрикнула Катя.
Но Эллина, даже если и услышала ее, вряд ли сумела бы сейчас ответить. Кровь толчками выплескивалась из горла Эллины. Губы жадно хватали воздух, который не мог уже проникнуть в легкие. Взгляд Эллины метался по лицам Прыжка, Кати и Маркулия, словно бы стремясь запомнить их навсегда.
— Дура! Сука! — бормотал Прыжок, удерживая судорожно дергающуюся голову окровавленными ладонями. — Сучья дура! Дурацкая сука!..
Эллина захрипела и выплюнула черный сгусток крови. На губах обильно выступила темно-красная пена.
— Делайте же что-нибудь! — заорал Прыжок.
— Я не могу! — ответила Катя. — Это ранение... я такое вылечить не сумею! Не могу я!
— Ты же училась у гоблинского мага! — орал Прыжок.
— Я не всесильна! — заорала в ответ Катя. — Я не умею этого!
— Дура! — взвыл Прыжок. — Толку-то с твоей магии!.. Маркулий! Хрен старый! Давай помогай!
— Я молюсь, — пробормотал Маркулий. — Я прошу силы, я прошу снисхождения к этой несчастной. Но...
— Да пошел ты со своими просьбами! — Прыжку казалось, что он орет на всю Москву. Но ему сейчас было плевать на это.
Он набрал полную грудь воздуха и закричал что было сил:
— Мар-ха-э-э-о-оль!!!
— Не надо, — сдавленным голосом попросила Катя.
— Мархаэо-о-оль!!! — не слушал ее Прыжок. Он поднял лицо к небу, и каждый крик его был исполнен мольбы: — Мархаэоль!..
— Она не вернется, — покачала головой Катя.
Но Прыжок и сам это понял. Он знал, что Мархаэоль ему больше не увидеть никогда. Что они словно бы умерли друг для друга. А очень скоро умрет и Эллина. До которой Прыжку, в общем-то, не было никакого дела... Гнусь умер, Колобок... Даша... Коновалов. Теперь и Эллина.
Эллина дернулась, тело ее выгнулось дугой, приподнимаясь над битым кирпичом. Глаза закрылись, и она издала звук, очень похожий на всхлип.
И Прыжок вдруг почувствовал, как что-то уходит из нее. Что-то невесомое, неосязаемое, но очень важное и необходимое. Жизнь?..
Прыжку стало обидно. Пройти через Ад, побывать в двух мирах и умереть? Вот так вот, непонятно зачем, непонятно почему? Ни с того ни с сего?
Нет!
Прыжок вдруг понял, что он может этому помешать. Он сосредоточился и всем своим существом почувствовал то невесомое, что уходило (почти уже ушло) из тела Эллины. Оно было легким, прозрачным и свежим, словно едва ощутимое дыхание весеннего ветра. Оно было хрупким, как нежный цветок, и тающим, словно дым. Тающим безвозвратно.