Испытательный срок
Шрифт:
— Жду распоряжений, благородный господин...
— Чего?! — поворачиваюсь.
Демон-перевозчик смотрит на меня. И в глазах его что-то такое, от чего язык просто отнимается. Хочешь сказать ему, типа ничего не надо, а не можешь. Неприятное ощущение, доложу я вам.
Кивнул я просто и шагнул на эту лестницу. Лодка сразу же уплыла, словно перевозчик только и ждал, когда я свалю оттуда. А может, и ждал — у него же помимо меня, наверное, еще дела есть. Свои какие-нибудь, демонические.
Поднялся я на набережную,
— Прыжок, — подошла Эллина и шепотом так спрашивает: — узнал что-нибудь?
— Нет, — отвечаю. — Ничего нового.
— О чем же вы тогда разговаривали?! — сердито хрипит Эллина.
— Тебе-то что? — возмущаюсь. Но тоже негромко — тут, в Самате этом, даже если и не хочешь, а громко говорить почему-то не получается.
— Эллина, оставь его, — говорит Катя. — Не трогай.
И на меня смотрит. Пристально так. И в то же время с жалостью какой-то. Ну, меня это завело сразу же.
— Нечего, — говорю, — меня жалеть! Все о'кей! Ясно?
— Не злись, — отвечает Катя.
Но меня уже не остановить. А чего?! Я эту Мархаэоль, можно сказать, всю жизнь искал!
— Я не злюсь, — говорю. — Просто не нравится мне, когда в мои дела лезть начинают. Ясно?
— Ясно, — кивает Катя. — Я же говорю — не злись, успокойся.
Не, нормально, да?! Ни фига ж себе предъявы пошли! Как к сопляку какому!
— Да пошла ты! — не выдерживаю. — Дура ты! И сука!..
Отвернулся я и вижу, что Мархаэоль на нас смотрит. И как я ее взгляд поймал, страшно мне стало. Можно сказать, не поймал я ее взгляд, а налетел на него. С размаху, всем телом.
Так обычно смотрят на человека, которого очень и очень хотят убить. С ненавистью, с тяжелой злобой. Человек с таким взглядом обязательно убивает того, кого он ненавидит. И убивает так, что лучше уж с собой покончить, чем подобную смерть принимать.
Не, вы не подумайте чего! Это не на меня Мархаэоль так вот смотрела!
На Катю.
18. ТАВЕРНА «МИСТРАЛЬ»
В таверне было прохладно. Сквозь крепкий и непривычно хороший аромат кофе едва ощутимо пробивался другой запах — тонкий, нежный и грустный, словно воспоминание об ушедшем лете. Очевидно, запах этот исходил от пучков трав, развешанных под потолком таверны.
Причудливые растения свешивались с потемневших от времени потолочных балок. Диковинные листья, необычной формы стебли, коренья самых разнообразных цветов и оттенков — от матово-черного до искрящегося золотисто-желтого.
Пол в таверне был деревянным, сбитым из широких плах. Натертый мастикой, он принял непривычный вид — глубокого черного цвета извилистые линии пролегли по нежно-розовому дереву, словно провалы в неведомую бездну.
Стены, сложенные из желтых
Тяжелые дубовые кресла, обитые черным бархатом, стояли вокруг столов. На бархате непонятный, но в то же время чем-то пугающий узор — переплетение серебряных линий завораживает, притягивает взгляд и будит в душе необъяснимую тревогу. На каждом столе, на белой скатерти с пышными узорами, напоминающими старинные гербы неведомых королевств, расположился небольшой светильник и книга в зеленовато-сером переплете.
Тишина и покой царили здесь. Ни одного посетителя на данный момент в таверне не было. Но откуда-то из глубины помещения к ним уже спешила полная, приветливо улыбающаяся женщина — очевидно, хозяйка заведения.
— Слушаю вас, благородная госпожа...
И тут хозяйка увидела входивших следом за Мархаэоль Прыжка. Гнуся и остальных.
Мгновения хватило для того, чтобы улыбка с лица хозяйки бесследно пропала, чтобы исчез приветливый взгляд. По телу женщины пробежала легкая рябь, и вот уже перед Мархаэоль стоит существо, ничем не напоминающее человека.
Хитиновый панцирь, лапы жука, скорпионий хвост. Лицо скрывают жесткие костяные пластины. Взгляд жесток и беспощаден. Из пасти вырываются крошечные огненные язычки.
— Твари Срединного Мира!.. — глухо хрипит чудовище.
Серебряные узоры на черном бархате дубовых кресел внезапно наливаются кровью и вспыхивают ослепительно белым пламенем.
Прыжок делает резкое движение, привычно нашаривая отсутствующий автомат. Но оружия нет. И единственное, что ему остается, — сделать шаг вперед. Еще секунда, и...
— Нет! — громко произносит Мархаэоль. — Они под моим покровительством!
— Благородная госпожа Мархаэоль Игнт, — хрипит чудовище. — Ты должна покинуть таверну «Мистраль».
— Мы уйдем, — соглашается Мархаэоль. — Позволь задать только один вопрос.
Чудовище молчит, словно бы раздумывая. Затем медленно прикрывает глаза.
— Я разыскиваю существо Срединного Мира, которое могло случайно зайти сюда.
— Никого не было, — хрипит чудовище.
— Может быть...
— Один вопрос, — напоминает чудовище. — Он был задан. Уходи.
— Слушай, ты! — Прыжок делает еще один шаг. — Ты чё, ответить не можешь?
— Толик! — Мархаэоль пытается его остановить. Но Прыжок уворачивается.
— Ты, рожа паучья! Трудно выслушать, что ли?
Чудовище смотрит на Прыжка ненавидящим взглядом. Скорпионий хвост его начинает подрагивать, на острие длинного жала появляется тускло-желтая капелька, при взгляде на которую каждому сразу же становится понятно, что лучше держаться от всего этого подальше — от капельки, от жала, от хвоста, от чудовища. Но Прыжок, очевидно, не «каждый».