Испытательный срок

Ревва Игорь Юрьевич

— А Макс? — спросил Прыжок.

— Кто?! Ах, Махват, — кивнула Мархаэоль. — Он считает, что я приняла верное решение, но методы мои он не одобряет. — И она почему-то с грустью посмотрела на Прыжка.

Прыжок не понял, что она имела в виду. Но ему сейчас было и не до того. Все внимание Прыжка захватило происходящее на арене.

Две фигуры, с такого расстояния почти неотличимые одна от другой. Даже движения их были почти одинаковые. Словно посреди арены находилось зеркало, отражавшее одного-единственного бойца. Лишь цвета одежд делали противников непохожими — глубокий черный и ярко-синий.

Синхронные

движения рук, разводимых в стороны... два ослепительных луча света, вспыхивающие в воздухе над ареной, упирающиеся друг в друга...

В центре арены мгновенно вспухает громадный черный шар. Прыжок вздрогнул — это было очень похоже на то, что ему пришлось наблюдать в Москве, на Севастопольском проспекте. И Прыжок очень хорошо помнил, чем все тогда закончилось...

Но сейчас — в Багнадофе, на трибуне Театра Колесниц, — это уже не вызывало изумления. Прыжок покосился на Мархаэоль — она расслабилась, лицо ее выглядело умиротворенным.

— Тебе фиолетово, что твои братишки сейчас друг дружку поубивают? — ехидно поинтересовался Прыжок.

— Рагдару не одолеть Махвата, — спокойно ответила Мархаэоль, поворачиваясь к Прыжку. — Он всегда был слабее. И всегда считал себя сильнее, чем есть на самом деле. Так что, Толик... — она склонила голову к плечу Прыжка, — теперь все будет в порядке. И мага мы отыщем обязательно. Раз Махват тоже здесь, значит, он идет тем же путем, что и мы. — Она потерлась щекой о куртку Прыжка.

— Погоди, — пробормотал Прыжок. — Стой, я не въезжаю чего-то... Не понимаю...

— Чего именно? — шевельнула изящными бровями Мархаэоль.

— Тебе чего, фиолетово, что ли, что один из твоих братьев погибнет?!

— Никто не может погибнуть, — улыбнулась Мархаэоль. — А провинции Пра и Антаар всегда воевали между собой. И данная ситуация — наиболее приемлема...

— Приемлема, говоришь... — буркнул Прыжок, ничего не понимая...

...А на арене в этот момент черный шар распух уже метров до десяти в диаметре. Он заблестел, и по поверхности его начали змеиться молнии. Два луча света от каждого из противников упирались в него. Фигуры Махвата и Рагдара были напряжены. Чувствовалось, что они прилагают все усилия для того, чтобы сделать... что именно — Прыжок не понимал. Но сидящие на трибунах, очевидно, понимали это очень хорошо.

Шум и выкрики, подбадривающие соперников, наполняли воздух. Сидевшая перед Прыжком женщина — та самая, к которой он недавно случайно прикоснулся, — привстала, подалась вперед. Даже сзади, со спины было хорошо заметно, какой интерес вызывает у нее поединок. Прыжок даже отвлекся на миг, разглядывая напряженную изящную фигурку, рассыпанные по плечам черные волосы...

Прыжок нахмурился и скосил глаза на Мархаэоль — та сидела спокойно, равнодушным и даже слегка ленивым взглядом наблюдая за происходящим на арене. Прыжок посмотрел туда же, куда и Мархаэоль. И вовремя. Потому что как раз в этот момент черный шар в центре арены дрогнул, пропали мечущиеся по его поверхности извилистые молнии. И шар стремительно метнулся к Рагдару. Словно кто-то невидимый изо всей силы ударил по нему, как по мячу. Рагдар отпрыгнул, упал на песок, перекатился. Но шар настиг его и накрыл собой.

Затем стремительно сжался, вспыхнул фиолетовым пламенем, и в воздухе осталось лишь слабо различимое облачко оседающей золотистой пыли.

Зрители на трибунах взвыли. Сидевшая перед Прыжком женщина обернулась. Лицо ее сияло радостью, но Прыжок оторопел от изумления: в глазах женщины полыхал огонь. И это не метафора — самый настоящий огонь. Словно бы в глазницах её бушевало пламя двух крошечных, но сильных костерков. Язычки огня выплескивались наружу, озаряя кожу неестественным красноватым цветом, превращая лицо женщины в невыразимо прекрасную, но вызывающую необъяснимый ужас маску демона.

Прыжок опомнился, только почувствовав, как Мархаэоль трясет его за плечо.

— Не смотри, Толик, — шептала она. — Не надо. Это опасно...

Прыжок рассеянно кивнул. В душе его неожиданно возникло непонятное желание. Ему захотелось нырнуть в эти огненные глаза, упасть в пылающие пропасти, раствориться в них без остатка. Эти огни манили к себе, притягивали, звали. И сопротивляться этому зову было очень трудно.

— Благородная госпожа! — Прыжок вдруг понял, что слышит голос Мархаэоль, обращенный к этой женщине, как сквозь слой ваты. — Благородная госпожа! Смею заметить, что эти гости находятся под моим покровительством!..

...Огненный взгляд, пылающие пропасти, в которых тем не менее отчетливо угадывались зрачки... Изящные губы, белоснежные зубы... Мягкий и влекущий голос...

— Все без исключения?!

...Легкое недоумение, разбавленное едва заметным раздражением...

— Совершенно верно, благородная госпожа, — все без исключения. — В голосе Мархаэоль начинает проявляться тревога — слабая, едва уловимая.

— Приношу свои извинения, благородная госпожа... Я не предполагала... Но я ни на чем не настаиваю... И никого не заставляю...

Слова обращены к Мархаэоль, огненный взгляд — к Прыжку...

— Толик...

Прыжок, сделав над собой невероятное усилие, прикрывает глаза. На один короткий миг. И сразу же становится легче. Нет уже этого сумасшедшего и безудержного желания нырнуть в огненную пропасть, сгореть в ней без остатка. И до слуха доносится разочарованный вздох женщины-демона. Грустный вздох, прекрасный, как и она сама, как и ее пылающий взгляд... Увидеть бы его еще хоть один разочек...

— Толик!..

— Да... я не смотрю... — Прыжок отвел взгляд в сторону.

И увидел Макса.

Макс не спеша поднимался сюда, к ним, по лестнице. Длинный плащ его из тончайшей черной материи плавно струился следом, подобно морской волне. Когда Макс проходил мимо, сидящие на трибунах оборачивались и — кто-то одобряюще, кто-то укоризненно — смотрели ему вслед.

Прыжок вдруг удивился тому, насколько изменился Макс. В нем уже почти ничего не было от прежнего, хорошо знакомого, хотя и неприятного типа. Кожа лица его стала чистой и бледной. Волосы сделались черными, прямыми и густыми — Прыжок никогда не видел таких. Но больше всего изменились глаза. Даже не сами глаза, а взгляд. Он стал уверенным, холодным, властным и безжалостным. Только посмотрев ему в глаза, Прыжок понял, что перед ним уже не Макс — Махват Игнт. И не кто иной...