Испытательный срок
Шрифт:
— ...Агжэ гаж эль таг кгар шткэграж...
Какое-то напряжение повисло в воздухе. Какая-то давящая тишина. Казалось, даже тучи в небе приостановили свой бег. И когда прозвучали последние слова заклинания, тишина эта стала еще ощутимее, ещё реальнее.
Фигура Эллины окуталась серебристым туманом, в воздухе раздался легкий и нежный звон серебряных колокольчиков, зовущих куда-то, манящих за собой.
Эллина отбросила от себя блокнот, скользнула взглядом по лицам оторопевшим членов команды и растаяла в воздухе. Лишь автомат ее
— Твою мать... — прошептал Гнусь. — Ни фига ж себе... Сработало...
Все переглянулись. Колобок подошел к тому месту, где только что стояла Эллина. На осколках кирпича отчетливо виднелись два следа ее подошв — словно залитые дымчатым стеклом. Колобок присел, коснулся пальцем и отдернул руку.
— Холодные, — сообщил он тихим голосом.
— А автомат-то... — мрачно сказал Прыжок. — С автоматом-то ни фига не вышло типа... здесь остался...
— М-да... — протянула Катя. — Без оружия...
— От него все равно не будет толку в Багнадофе, — беспечно отмахнулся Макс.
Все обернулись к нему.
— То есть ты знал?! — В голосе Кати явственно сквозило удивление.
— Догадывался, — ответил Макс.
Рука Прыжка невольно легла на приклад автомата, висевшего на плече. Глаза уперлись в Макса.
— Ничего, — спокойно говорил Макс. — Уверен, там мы найдем чего-нибудь...
— Почему уверен? — спросила Катя.
Прыжок заметил, что она тоже взяла автомат поудобнее, для того чтобы в любой момент можно было открыть огонь.
— Не знаю, — отмахнулся Макс. — Чувствую... Ладно, чего время тянуть. Давайте теперь я...
Он подобрал блокнот, раскрыл его, глянул на страницу и громко и уверенно прочитал необходимые слова. С первого раза, без запинки. Снова серебристый туман, снова легкий звон...
— Брось книжку! — рявкнул Прыжок, сдергивая с плеча автомат и прицеливаясь в окутанную туманом фигуру Макса.
Макс только улыбнулся в ответ и еще крепче сжал в руках блокнот.
Прыжок выстрелил ему в руку. Макс вскрикнул, схватился за предплечье. По куртке его начало расползаться темное пятно.
— Брось книжку!!! — заорал Прыжок, прицеливаясь Максу в голову. — Убью!!!
Макс посмотрел на Прыжка с какой-то непонятной грустью и жалостью, разжал пальцы, и блокнот шлепнулся на землю. А через несколько секунд фигура Макса сделалась прозрачной, и вскоре его не стало.
— Сука! — заорал Прыжок, подбирая блокнот. — С собой унести хотел! Чтобы мы все здесь остались! Сейчас... погоди... сейчас я тебе устрою... и все такое...
Прыжок лихорадочно перелистал блокнот, нашел нужную страницу и уставился на нее. Все буквы были русскими, но слова, складывающиеся из них... Их же невозможно произнести! Язык сломаешь!..
И вдруг Прыжок понял, что сможет. Он и сам не понимал, откуда у него возникла эта уверенность. Но никакого сомнения в том, что он сумеет все это верно произнести, в его душе не возникло.
Сжав покрепче автомат,
Заклинание читалось легко, словно кто-то помогал его языку выговаривать странные слова, произносить необычные, чужие и чуждые звуки. И, закончив читать, Прыжок захлопнул блокнот и бросил его под ноги Коновалову. Прыжок хотел еще сказать на прощание, чтобы они поторапливались, чтобы ему не пришлось там одному разбираться с Максом. Но не успел.
Рука, сжимавшая оружие, внезапно опустела. Все вокруг заволокло туманом, и лица членов команды растворились в нем без следа...
...Бесконечный туннель, выложенный черными плитами. К ним не прикоснуться, но кажется, что плиты эти каменные, хотя стремительный полет не позволяет их толком разглядеть.
От скорости захватывает дух, хотя встречного ветра нет и в помине.
Туннель становится шире, стены его расходятся, и теперь вокруг белесый туман, густой и тягучий. Разглядеть ничего нельзя, невозможно понять, что скрывается за этим туманом. Лишь на один краткий миг мелькает незнакомое черное, большое, украшенное непонятными символами.
И снова туннель, теперь уже иной — гибкие полупрозрачные стены неприятно пульсируют, словно бы засасывая в себя.
Туннель становится уже, скорость движения замедляется. Полупрозрачные стены плотно облегают тело, сквозь них смутно проступают очертания каких-то предметов.
Упругие стены туннеля сжимаются все больше, сдавливают грудь, не дают дышать. Бессильно раскрытый рот пытается захватить хоть один глоточек отсутствующего воздуха. Боль в груди, тошнота, сознание начинает мутиться. Но неприятные ощущения длятся недолго — несколько пугающих секунд. Потом все проходит.
И вот стены таинственного туннеля исчезают, открывая взору неведомый мир...
Тишина. Свежий и прохладный воздух. Небосклон вдалеке окрашен легким заревом, а высоко в небе, среди редких облаков, повис слабо различимый серебряный диск неполной луны. И почему-то сразу становится понятно, что здесь не утро, а именно вечер. Как понятно становится и то, что вечер здесь вечен.
Под ногами мостовая, выложенная синими и зелеными треугольными плитами. Чуть дальше она упирается в невысокий барьер, сложенный из ноздреватого камня, за которым плещется вода канала. Дно канала тоже выложено плитами — белые и красные квадраты хорошо видны сквозь прозрачную воду. На них серебром и золотом что-то поблескивает.