Испытание верностью
Шрифт:
То, о чем начала говорить, зазвучало надтреснуто, едва слышно, однако этого хватило, чтобы навсегда утонуть в презрении голубых глаз.
Глава 15
— Не нужно никого искать. За всем стоит Удовиченко, а я – та самая крыса, которая сливает ему информацию.
Сказала, и сразу стало легче. По крайней мере, жить с подобной ношей было уже не под силу. Ожидала, что сразу начнутся вопросы, обвинения, крики, но… вместо перечисленного повисла вопящая, звенящая в ушах тишина.
До боли сжала пальцы. Уже привычка.
Егор присел на бетонную плиту, упёрся локтями в колени и, опустив голову, посмотрел на усыпанную осколками землю. Что-то такое имело место в его подсознании. Далекое чувство затаенной опасности. Подозревал? Ни в коем случае, но постоянно считывал с её глаз некую тайну. Вот, значит, каковой она оказалась. А ведь ещё с первой встречи насторожила вызовом с привкусом безысходности.
Лошара…
Его использовала собственная ассистентка, а он едва не пустил свою жизнь под откос.
Вал витиевато выругался, накрыв голову руками, и присел на корточки. Сидел долго, покачиваясь вперёд-назад. Единственное, что он мог сейчас сделать, это молчать, так же как и Студинский, переваривая услышанное и выстраивая события в логическую цепочку.
Лида опустошенно посмотрела на задумчивого Егора. Разве не скажет ничего? Так и будет молчать? Он будто почувствовал её немой вопрос, поднял голову и посмотрел до боли знакомым, леденящим душу взглядом.
— Почему? — спросил жёстко, цедя сквозь стиснутые зубы. На шее проступила пульсирующая вена, настолько велико было желание вытрясти из неё всю душу. Вместо этого похлопал себя по карману, проверяя наличие сигарет и заматерился, не обнаружив желаемого.
— Какая разница? — прошептала тихо, не выдержав уничтожающего взгляда.
— Какая разница? — вскочил Дударев и схватил её за плечи. — Какая разница? Ты… ты издеваешься? Ты хоть понимаешь, что всего этого, — обвел рукой разрушенное здание, — могло и не быть? Что он тебе пообещал? Сколько заплатил? Что дал такого, чего бы мы не смогли дать? — плевался, ожесточенно стряхивая. Хотел откровения. Хоть что-то, что могло поддаться объяснению. Ослепила. И его и Егора ослепила своей непосредственностью и красотой.
— Вал! — с бетона поднялся Егор и навис над ним. — Отпусти её. Что толку?
— Не-е-ет, я узнаю. Пускай рассказывает, как делала из нас д*вб*ебов. Теперь понятно, почему бездействовал Моренко. — И ослабил хватку, выпуская скомканную ткань.
— Не правда! — просипела Лида. — Я не говорила Тимуру ничего, что касалось прокурора, Бердника, универмага и левой врезки. Клянусь!!! — обняла себя руками, вогнав пальцы в онемевшие от напряжения плечи. Пыталась унять дрожь, но ничего не получалось. — Но он откуда-то знает о поездке в Софию, и что там происходило. Егор, среди присутствующих на той встрече был человек Удовиченко.
— С этим разберемся, — вклинился Вал, не давая возможности достучаться до друга. — Я жду подробностей. Ну?!.. Чего молчишь?
Почему-то хотелось, чтобы именно Егор наседал, требуя правды. Но он отстраненно играл поднятым с земли куском стекла, не обращая на неё никакого внимания. Словно она
Заговорила… С разрывающимся от боли сердцем, с привкусом желчи во рту, начала с того момента, как Даню присудили к восьми годам заключения. Рассказала о нестыковках, о Тарановском, как он начал собственное, провальное расследование и о своем стремлении помочь брату любой ценой. Говорила монотонно, безэмоционально. Без надежды на понимание. Говорила и осознавала, что своими же руками уничтожила сразу несколько судеб.
— … я уже была готова к тому, что придется стать его игрушкой, как Тимур неожиданно ошарашил необычным предложением помочь друг другу. От меня требовалось совсем не много…
Прервалась, почувствовав на себе арктический взгляд.
Всё это время Егор не перебивал, вбирая в себя каждую букву, каждый звук. Как не старался, не мог остаться равнодушным. И это показное хладнокровие на самом деле стоило титанического усилия.
— … всего лишь соблазнить меня и доносить ценную информацию, так?
Закончил вместо неё, наблюдая за поникшими плечами и крупной дрожью, сотрясающей хрупкое тело. Мимолетное чувство жалости задавил ещё в зародыше.
— Знаешь, что мне интересно: почему не донесла об остальном? — Только этот момент сдерживал, не позволяя затаскать предательницу по судам. Ведь, несмотря на обволакивающую злость, смог отделить эти два факта. — Что тебе мешало? А-а-а, постой, постой! — В один миг оказался рядом и рванул девушку на себя, довольно грубо схватив за подбородок, с жадностью всматриваясь в опустошенные глаза, — Я понял! Тяжело задницей на двух стульях, да? Понима-а-аю, можешь не отвечать. Когда запахло паленным, быстро среагировала. Конечно, кто ж пойдет на такое. Брат ведь ничего не теряет, а ты… Слушай, а ты ни разу не предполагала, что он действительно мог сбить человека? Смотри… и ты не так невинна, как казалась по первой.
Лида дернулась, словно от удара.
— Ничего подобного. Мне плевать на твой договор. Можешь хоть сейчас засудить. Я верю, что Даня невиновен и этому есть доказательства.
– Конечно!! Разве я спорю. Тимур кого угодно заставит признать вину. А что же ты так сплоховала: и брата кинула и себя подставила, м? Не продумала, получается.
Молча вырвалась из цепких рук. Ещё недавно плавилась от одного только их прикосновения. Признайся в своих чувствах – засмеял бы. Не поверил. Не могла сказать, что из этого было бы хуже. Лучше вот так, с отрезвляющей ненавистью.
Вал уже не смотрел на неё. Он тер лицо ладонями, зарывался руками в волосы и дергал за них, стоило только увидеть полуразрушенные здание и обгорелые стены.
— Я ху**ю. А я ещё настоял на поездке в Москву. Ловко же ты нас оприходовала, — произнес потерянно. — Егор, а если бы были жертвы? Ведь этого всего могло и не быть? — и вдруг злостно зашипел, сдерживаясь из последних сил. — Скажи спасибо, что ты баба, иначе…
Что «иначе» и так было понятно. Гневно махнул рукой и пошел к проходной, оставив Егора самого решать, как быть дальше. С*ка-а-а-а, да они едва не перегрызли друг другу глотки и из-за чего?