Испытание огнём
Шрифт:
Одно из них успело добраться до сырого берега переполненного пруда своим ходом – и, подпрыгивая, рвануло к воде, только брызги ила полетели во все стороны. Бронн, выдохнув, высыпал ведро семян в паре шагов от пруда – все, повертевшись и принюхавшись (Джейн видела, как приоткрываются пасти, и чуть вытягиваются челюсти, пробуя воздух на вкус), уверенно «побежали» к пруду. Едва нырнув, они развернули перепонки – и девушка ухмыльнулась, - да, это была их стихия, и в ней они были быстры и грациозны!
«А интересно, кто тут ещё живёт – и кто кого будет
«Лилия» отпугнула, но не убила – но одно семечко у самой поверхности уже наткнулось на мелкого «трилобита» и попыталось всосать в себя, начав с хвоста. Короткая зелёная вспышка – и «скат» с почерневшими перепонками закачался на волнах, едва заметно светясь. Джейн ощутила на долю секунды жжение в пальцах. Сквозь навершие посоха «трилобит», поедающий незадачливого хищника, горел ирренциевой зеленью. «Заб-бавные зверьки… Земные, походу, так не умели…»
– Так ведь никто не выживет! – Хассек указал посохом на второе семечко, получившее от «трилобита» смертельную дозу радиации. Стремительная тень мелькнула в глубине, хватая зазевавшиеся семена, - ещё трёх «скатов» как не бывало.
– Нет ли тут пруда поспокойнее?
– Тут и так очень спокойно, - недовольно отозвался Бронн-садовник. – Если они не освоятся в саду Сердца… Смотри!
Ещё один бросок из глубины… Стайка «скатов», нашедшая какой-то мелкий живой корм на мелководье, выскочила на сушу, и подводный хищник ни с чем погрузился на дно. Семена, выждав, подкатились к воде. Кажется, они наткнулись на мелкую форму «лилий» - или равнинных дафний - как раз им по зубам.
– Они выживут, - уверенно сказал старший садовник. – Не все. Но все не выживают никогда. Теперь мы знаем, что они живут в воде. Осталось посчитать, сколько дней.
Джейн смотрела на плавучие семена, уже уверенно охотящиеся на мелководье и уворачивающиеся от тварей из глубины. На дерево Марсье они похожи не были – и как из одного получится другое, девушка пока не представляла. «Будут плавать, пока не наберут массу – а потом… прирастут ко дну? Выползут на сушу и пустят там корни? Или… или будет третья форма, летающая? Как у тех медуз, что икру на деревья вешают…»
Семена очень быстро обучались (для существ, у которых не предполагалось даже нервной системы), - Джейн следила за ними не меньше четверти часа, и ни одно – с тех пор, как они нашли добычу себе по размеру – не сунулось ни к «морской лилии», ни к снующим в воде «трилобитам». «Лилии» снова раскинули звёздчатые тела, фильтруя ил, радиоактивные «трилобиты» охотились на что-то покрупнее, живущее на глубине, под чёрной водой шла своя жизнь, - кажется, странные семена в неё вписались.
– Они много едят, - заметил Бронн. – Должны быстро расти.
Джейн оглянулась на дерево – нижние ветки уже
– Плавающие семена… - пробормотал страж, рассматривая пруд через навершие посоха. – Странно, что они не летают. Может, только первый урожай такой…
– День Земли в месяце Земли, - отозвался старший садовник. – Как сегодня есть, так у них и будет. Стражи! У поющего дерева уже есть семена. И в Ульхенне хотят посадить второе. А имени у него нет до сих пор. Его ты принесла?
Все Бронны повернулись к Джейн. Только сейчас она заметила, что их тут десятка два, - все выбрались к пруду посмотреть на странные семена (и «откосить» от работы, разумеется!).
– Н-ну… - она развела руками. – У нас такое не растёт. Оно вообще было моей… повязкой на голову! На ней расписался один певец и воин, Себастьен Марсье…
– А я слышал песню о нём, - тихо пропищал кто-то из младших садовников. Старший задумчиво шевельнул ухом.
– Себасти, - он повернулся туда, где зеленела почти земная листва. – Пусть оно зовётся «себасти». И если ничего не изменится до следующего дня Земли – так тому и быть.
40 день Металла месяца Земли. Равнина, Сердце Пламени
– Шайис! Страж Шайис! Джейн! – кто-то с силой встряхнул спальный кокон. Девушка выглянула из него, ошалело мигая. «Хассек. Будит. Рано. Не знаю, сколько сейчас, - но точно рано! Что там… уже напали?!»
– Война?! – Джейн, на ходу завязывая ремешки и пытаясь не выронить посох (с ним в одном коконе она и спала), вылетела наружу. Вокруг уже никто не лежал, а большая часть и вовсе скатала «мешки» и ушла из «отеля», - но все, кто девушку услышал, очень недружелюбно на неё посмотрели.
– Страж! Буди осторожней свою ученицу! Ты ей голову совсем растряс! – проворчал тощий длинный гуманоид с пальцами, похожими на «мохнатые» конечности паука. Сапоги у него были с очень широким мыском, но без пятки – пятка выпирала над голенищем, и там был браслет из костяных пластин. Подобрав посох – длинный, как раз ему по плечо – он неторопливо вышел из спальни. «Раз никто не спешит, до войны не дошло,» - Джейн облегчённо вздохнула и наклонилась за сапогами.
– Хассек! Куда торопимся?! Часов у вас нет, но я-то знаю, когда просыпаться!
– Сегодня начнём раньше, - сказал страж; недовольство окружающих его не смутило – может, на него часто реагировали именно так. – Чтобы ты успела поспать вечером. Ночью все соберутся у храма Эннуру. Сегодня последний в череде её дней, и мы благодарим её.
Джейн ошалело встряхнула головой. «В месяце сорок дней. Ещё недавно был последний день Камня… Джагулы строили для нас мегалит… это мы сорок дней убили не пойми на что?! И ладно – мы. Где Кьюген?!»
– Идём, - поторопил её страж. – Все встали раньше, а ты же не любишь толпу в купальне…