Испытание огнем

Калашник Михаил Харитонович

– Надо выстоять, товарищи! - говорил он бойцам. - Мы - первые. Это почетно, но чертовски трудно. Помните, от нас зависит успех всей дивизии.

Целую ночь батальон Леонида Стромкина вел неравный бой и удержал плацдарм. А под утро подошли основные силы дивизии и пробили вражескую оборону.

– Порой думалось, не выдержим, - признался майор. - Но все дрались, не жалея жизни. Потому и выстояли.

Хотелось мне сказать молодому комбату, что он представлен к званию Героя Советского Союза. Но смолчал: надо было дождаться Указа...

Для девятнадцатилетнего артиллериста-заряжающего молдаванина Михаила Кияшко бой на Висле был первым в жизни.

Орудийный расчет старшего сержанта Кузьмичева двигался по льду Вислы в боевых порядках стрелкового

батальона майора Дона. В бой пришлось вступить еще на середине реки. На гладком скользком льду пушка при каждом выстреле откатывалась на два-три метра назад, и наводчик рядовой Довбанюк никак не мог добиться точного попадания. Тогда рядовые Кияшко и Ефимов решили при выстреле упираться плечом в щит орудия, принимая на себя силу отдачи. Огонь стал точнее. Артиллеристы подавили два вражеских пулемета. Но упал, тяжело раненный, наводчик Довбанюк. Затем пуля вражеского снайпера сразила командира расчета Кузьмичева. У орудия остались двое - Кияшко и Ефимов. Они продолжали вести огонь, хотя теперь это было неимоверно трудно. Вскоре упал, раненный, Ефимов. Михаил Кияшко оказался в одиночестве. А в это время из кустарника ударил еще один вражеский пулемет. У Михаила оставался всего один снаряд. Промахнуться было нельзя. И он целился с великим старанием. После его выстрела немецкий пулемет замолчал. Но Кияшко тут же был ранен в ногу. Он упал на лед, но продолжал сражаться, благо в диске автомата оставались патроны. И продержался, пока весь батальон не переправился на западный берег.

Ранение Михаила Кияшко, к счастью, оказалось не тяжелым. Вскоре он снова вступил в строй. А уже на Одере узнал, что за мужество и отвагу, проявленные в бою на Висле, ему присвоено звание Героя Советского Союза.

Ночью я встретил сотрудника газеты "Фронтовик" майора Диденко. Он пожаловался мне: нужно написать о старшем лейтенанте Василии Бондаренко, но тот молчит.

– Сколько бьюсь - молчит. Даже обижается: какой там, говорит, героизм? Дрались, как все... Может, вы, товарищ полковник, поможете?

Просьба была необычной, но мне самому хотелось больше узнать о Бондаренко: его представили к званию Героя.

Разговорить Василия Бондаренко, человека застенчивого и стеснительного, оказалось действительно не так просто. Он и в самом деле считал, что не совершил ничего выдающегося, о чем можно было бы рассказать. Кстати, замечу, что такой скромностью, нежеланием афишировать свои боевые успехи отличались многие подлинные герои на фронте. Я бы даже сказал - такие составляли абсолютное большинство.

Беседу пришлось начать издалека. Я поинтересовался, где находятся родные Бондаренко, переписывается ли он с ними. Потом поговорили о роте, о бывалых бойцах и новичках. Постепенно подошли к делам подразделения на Буге. Чтобы переправиться через реку, надо было выбить гитлеровцев с высоты, откуда они вели обстрел. Один взвод роты уже пытался сделать это, но безрезультатно. Тогда Василий Бондаренко с десятью бойцами двинулись в обход. Пробрались незаметно, с тыла атаковали вражеских пулеметчиков гранатами, прикладами. Уничтожили оба пулеметных расчета, вывели из строя закопанный в землю бронетранспортер и его экипаж, двенадцать немецких солдат захватили в плен.

– Действовали здорово! Молодцы! Ну а как было дело на Висле? поинтересовался я.

– На Висле нашей роте крепко досталось. Но задачу мы выполнили. Вот, пожалуй, и все.

Бондаренко умолк. А мы не отступаем, задаем вопросы. Понемногу картина прояснилась. Переправлялись через Вислу по льду под сильным огнем. Каждый знал: чем быстрее продвинешься, тем больше шансов уцелеть. Выскакивали на берег по одному и тотчас закреплялись. Потом новый бросок вперед. И так несколько раз. Сумели продвинуться метров на восемьсот от берега. Но тут гитлеровцы бросили против роты Бондаренко крупное подразделение автоматчиков, а с фланга ударили танки. Два танка ворвались в боевые порядки роты. Один из них подбил противотанковой гранатой командир взвода лейтенант Шмелев. По вражеским танкам

открыла огонь с восточного берега наша артиллерия - заставила отойти. Но гитлеровские автоматчики лезли напролом. Доходило до рукопашной, но рота выстояла, удержала плацдарм до подхода основных сил полка.

– Обо мне не пишите, - попросил Бондаренко. - Вот о сержанте Иване Башкирове - стоит. Он со своим пулеметом один целый взвод фашистов уложил.

На следующий день во "Фронтовике" появился большой материал о Василии Бондаренко и его роте.

Герои Вислы... Мне запомнились многие. Артиллерист гвардии сержант Григорий Черный, связист старший сержант Григорий Варава, артиллерийский разведчик гвардии младший сержант Семен Воликов - всех не перечесть.

Тысячи подвигов совершили здесь советские воины. Плечом к плечу с польскими друзьями сражались они за Варшаву, за свободную Польшу. Никакие вражеские силы не могли сдержать их порыв.

17 января по радио был принят приказ Верховного Главнокомандующего, в котором войскам, участвовавшим в освобождении Варшавы, объявлялась благодарность. В столице нашей Родины - Москве был дан салют в честь победителей двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий. Среди войск, отличившихся в боях за Варшаву, в приказе была названа и наша армия.

В боях за освобождение столицы Польши пример высокого боевого мастерства показали части 77-го стрелкового корпуса генерал-майора В. Г. Позняка, 185-й стрелковой дивизии полковника М. М. Музыкина, 328-й стрелковой дивизии полковника И. Г. Павловского, 18-й инженерно-саперной бригады полковника А. М. Киселева, 60-й стрелковой дивизии генерал-майора В. Г. Чернова, 76-й стрелковой дивизии полковника А. Н. Гервасиева, 132-й стрелковой дивизии полковника И. В. Соловьева и другие. Вместе с соединениями 1-й армии Войска Польского и 61-й армии генерала П. А. Белова они успешно завершили один из важнейших этапов Висло-Одерской операции. Двадцати двум соединениям и частям, входившим в состав нашей армии и отличившимся в боях за освобождение польской столицы, было присвоено почетное наименование Варшавских, а 260-я стрелковая дивизия, 30-я гвардейская пушечная бригада и еще четыре части армейского подчинения награждены орденами.

На оперативном просторе

После выхода войск армии за Вислу, на оперативный простор, развернулись бои преследования, бои по ликвидации отдельных укрепленных узлов, где враг пытался задержаться, бои за освобождение новых и новых польских городов. Они велись, как правило, в тесном взаимодействии различных родов войск. Артиллерия сопровождения двигалась в боевых порядках пехоты. Широко применялись танковые десанты. В дивизиях, полках и даже в отдельных батальонах были образованы группы преследования, в состав которых входили, как правило, наряду со стрелковыми, артиллерийскими, саперными подразделениями танковые взводы и роты, батареи и дивизионы самоходных орудий, а в ряде случаев - подразделения гвардейских минометов - "катюш". В связи с этим в партийно-политической работе особое внимание приходилось уделять вопросам взаимодействия.

Под мощным натиском Красной Армии немецко-фашистские войска откатывались все дальше на запад.

Преследуя врага, громя его опорные пункты, успешно продвигались вперед вместе с соседями и соединения 47-й армии. За Вислой полоса наступления армии пролегла по так называемой Вартской области, города, села, земли и все угодья которой еще в 1939 году были объявлены главарями фашистского рейха сферой "особых государственных интересов Германии". Иначе говоря, вся эта наиболее густонаселенная, промышленно развитая, обширная территория Польского государства была превращена в бесправную колонию гитлеровской Германии. Даже названия большинства сел и городов, в освобождении которых теперь принимали участие войска нашей и соседних армий, немецко-фашистские колонизаторы переиначили на свой манер. Так, старинный городок Гостынин они переименовали в Вальдероде, Гневково - в Аргенау, Гнезно - в Гнезен, Быдгощ - в Бромберг и т. п.