Испытание огнем
Шрифт:
После окончания передачи я обо всем подробно доложил командующему. Он тут же позвонил по ВЧ в штаб фронта. Телефонный разговор продолжался всего две-три минуты. Положив трубку, Франц Иосифович решительно сказал:
– Что ж, если не хотят сдаться добром, добьем их огнем. Всех добьем. Перхорович резко повернулся к начальнику штаба: - Подготовьте приказ, Григорий Сергеевич. В семь ноль-ноль решительный штурм на полное истребление окруженной группировки. Пусть теперь не ждут пощады...
Утром огненный смерч обрушился на крепость. Наши войска пошли на решительный штурм. Двое суток длился бой на улицах города, затем в пригородном
14 февраля город был полностью очищен от врага. Шнейдемюльская группировка противника прекратила свое существование. Высокое боевое мастерство и беспримерное мужество проявили в этих боях воины 260-й Краснознаменной Ковельской стрелковой дивизии полковника Я. П. Горшенина, 60-й Краснознаменной, ордена Суворова Севской стрелковой дивизии генерал-майора В. Г. Чернова, 185-й Панкратовско-Пражской стрелковой дивизии полковника М. М. Музыкина и поддерживавших их артиллерийских, танковых, минометных, инженерных, авиационных частей. Приказом Верховного Главнокомандующего войскам, участвовавшим в освобождении города Шнейдемюля, была объявлена благодарность, а над Москвой в честь этой победы взвились огни очередного салюта.
В десятидневных боях за Шнейдемюль еще раз раскрылись замечательные способности многих и многих наших командиров, их умение решать сложные тактические задачи, управлять соединениями и частями - в трудных условиях городского боя, опираясь на активную помощь политорганов, партийных и комсомольских организаций. Партийно-политическая работа велась непрерывно на всех этапах сражения, она обеспечила высокий наступательный порыв войск, вдохновляла людей на самоотверженное и инициативное выполнение боевых заданий.
Командир 1283-го стрелкового полка подполковник Казьков на совещании командно-политического состава 60-й стрелковой дивизии, где я присутствовал как представитель армейского командования, сказал:
– Успехам нашего полка в этой операции в большой мере содействовала целеустремленная партийно-политическая работа. Бойцы и командиры сражались с невиданным подъемом, были готовы свершить невозможное, чтобы выполнить боевой приказ.
Столь же похвально отзывались о партполитработе, о роли личного примера и пламенного слова коммунистов и комсомольцев в уличных боях и другие командиры.
Все наиболее ценное из опыта партполитработы, накопленного в боях за Шнейдемюль, политотдел 125-го стрелкового корпуса по моему заданию обобщил в специальном докладе-политдонесении. Этот материал был широко обсужден на состоявшихся в конце февраля семинарах политработников частей, парторгов и комсоргов подразделений.
На Берлин!
После ликвидации шнейдемюльской и дойч-кроненской группировок противника наступление войск нашей армии несколько замедлилось, а на ряде участков вообще приостановилось. Выполняя приказ командующего фронтом, соединения вели бои местного значения, в целом же армия закрепилась на достигнутых рубежах и перешла к жесткой обороне, готовая в любой момент вместе с соседями (3-й ударной армией, 1-й армией Войска Польского, 61-й армией и 2-м гвардейским кавкорпусом) отразить возможный удар противника со стороны Восточной Пруссии по выдвигавшимся к Одеру главным силам фронта.
Активные боевые действия на этом направлении возобновились лишь во второй половине марта, когда осуществлялась так называемая Альтдаммская наступательная операция. В этой операции, проведенной
Наша армия в результате успешного завершения боев за Альтдамм получила возможность, теперь уже всеми силами, выйти к Одеру в районе Гюстебизе, Клоссов, чтобы через несколько дней переправиться через реку и сосредоточиться на плацдарме.
Стало очевидно, что армии предстоит участвовать в завершающей битве на главном направлении - в наступлении на Берлин.
На Берлин! Эти слова можно было слышать всюду - в каждой части, в каждом подразделении. Они звучали как боевой клич, как долгожданная, обнадеживающая весть о том, что конец войны уже не за горами. Все с нетерпением ждали приказа о решающем наступлении. В войсках дни и ночи проводились учебные занятия, в деталях отрабатывались приемы блокирования и уничтожения мощных укреплений. Каждый понимал, что бои предстоят трудные, участие в сражении за Берлин не только почетно, но и налагает огромную ответственность.
Мне теперь особенно часто приходилось бывать в войсках, беседовать с командирами и политработниками, с солдатами и сержантами. Радовал энтузиазм людей, их стремление сделать все возможное, чтобы приблизить час победы.
По вечерам, когда возвращался из поездок, меня обычно вызывал к аппарату ВЧ начальник политуправления фронта генерал С. Ф. Галаджев. Он интересовался настроением людей, их отношением к местному немецкому населению. Я докладывал обстоятельно и откровенно. Сергей Федорович требовал решительной борьбы с любыми, даже самыми незначительными отступлениями от воинского порядка. По складу характера Сергей Федорович был, в сущности, очень добрым и отзывчивым человеком, однако, как опытный политический руководитель, непримиримо относился к расхлябанности. Этого же он требовал и от нас.
Важнейшая задача партийно-политической работы оставалась прежней развивать у бойцов и командиров могучий наступательный порыв, готовность преодолеть все трудности на пути к победе. Проводя семинары, инструктируя командиров, политработников, руководителей партийных и комсомольских организаций, мы подчеркивали, как важно разъяснять бойцам, что им оказана великая честь - сражаться за Берлин, громить фашистов в их логове. Обращали их внимание на то, что дело это нелегкое, что гитлеровцы будут сопротивляться с отчаянием обреченных, что бои ожидаются ожесточенные, кровопролитные, что подступы к фашистской столице сильно укреплены, что у противника еще много сил.
А с доказательствами того, что фашистские главари пойдут на все, лишь бы оттянуть час своей гибели, мы сталкивались на каждом шагу.
Вместе с членом Военного совета армии И. Н. Королевым мы в первых числах апреля приехали в 185-ю стрелковую дивизию на собрание партийного актива. Стоял теплый весенний день. До начала собрания оставалось еще около часа.
– Пойдемте пока в сад, - пригласил собравшихся начпокор полковник А. С. Писаренко. - Грешно в такую погоду сидеть в помещении.