Испытание огнем
Шрифт:
Большую роль играли в ту пору печатные листовки, выпускаемые политорганами. Обычно они поступали в подразделения в достаточном количестве, и их охотно читали все бойцы.
...Батальон гвардии майора Зиновьева вел бой за железнодорожный мост на Франкфуртер-аллее в Берлине. Подходы к мосту обстреливала самоходная установка "фердинанд", находившаяся в укрытии под защитой огня нескольких пулеметов. Продвижение нашего батальона задерживалось. Тогда красноармейцы Хицун и Завадский, лавируя среди развалин, все-таки подобрались к самоходке и забросали ее противотанковыми гранатами. Вернувшись
Об этом подвиге было рассказано в короткой листовке, которую в тот же день получили бойцы всей дивизии.
В танковых и самоходных частях для популяризации отличившихся в боях воинов широко использовались радиоустановки. Благодаря этому танкисты и самоходчики узнавали о героях и их подвигах не выходя из машин.
Большая разъяснительная работа велась вокруг приказов Верховного Главнокомандующего, в которых объявлялись благодарности отличившимся в боях частям и соединениям. Кроме того, мы заботились, чтобы солдаты регулярно знакомились со сводками Совинформбюро, с последними событиями в нашей стране и за рубежом.
Непрерывность агитационной работы в ходе боев обеспечивали главным образом нештатные агитаторы, а также партийный и комсомольский актив.
Помня о том, что напряженные бои вызывают значительные потери среди коммунистов и комсомольцев, политотдел армии требовал, чтобы в частях и соединениях постоянно заботились о росте партийных и комсомольских рядов. И не случайно поэтому оперативный прием в партию воинов, отличившихся в боях, приобщение их к активной политической работе считались важнейшими показателями деятельности политорганов соединений и партполитаппарата частей.
Заседания дивизионных партийных комиссий, как правило, проводились в полках и батальонах, чтобы по возможности не отрывать людей от выполнения боевых задач. Партийные и комсомольские билеты тоже вручались прямо на передовой. Партийные документы, как правило, подписывали и вручали начальники политотделов, а комсомольские билеты - помощники начальников политотделов. За полмесяца боев в Берлине я лично выдал более трехсот партбилетов и кандидатских карточек вновь принятым в ряды партии, а помощник по комсомольской работе майор Николай Сурков примерно столько же билетов вручил вступившим в комсомол солдатам, сержантам и офицерам частей армейского подчинения. В каждой из стрелковых дивизий, входивших в состав армии, за полмесяца боев было принято в партию от 150 до 200 человек и в комсомол 100-150. Это позволило сохранить в большинстве подразделений полнокровные партийные и комсомольские организации.
Именно коммунистам и комсомольцам принадлежала ведущая роль в наиболее трудных и тяжелых боях Берлинской операции. Как всегда, они были впереди и сражались, не жалея себя, с честью выполняли любые боевые задания, личным примером мужества и отваги увлекая за собой беспартийных. Достаточно сказать, что стрелково-танковые штурмовые подразделения, созданные в ту пору в дивизиях и полках по указанию командующего фронтом маршала Г. К. Жукова, формировались в основном из коммунистов и комсомольцев. А ведь на эти подразделения
Главным, решающим в практической деятельности политотдела армии, политорганов соединений и партполитаппарата частей являлось политическое обеспечение боевых действий. Но вместе с тем большое внимание уделяли мы политической работе в тыловых подразделениях, особенно среди водителей машин, которые занимались обеспечением действовавших войск боеприпасами и продовольствием. Значительная группа офицеров политотдела армии на протяжении всего периода боев вместе с работниками управления тыла занималась снабжением армии всем необходимым для победы.
И наконец еще об одной особенности работы политорганов в период Берлинской операции. Наряду с политическим обеспечением боевых действий войск мы были обязаны уделять много внимания и политической пропаганде не только среди войск противника, но и среди мирного немецкого населения.
Мне почти ежедневно приходилось бывать на передовом командном пункте (ПКП) армии. Я подробно информировал командующего и члена Военного совета о том, как мы разъясняем воинам директиву Ставки об отношении к местному населению и как практически она выполняется (ответственность за эту работу была возложена в основном на партполитаппарат).
Всякий раз командующий неизменно интересуется, нет ли чрезвычайных происшествий, правильно ли понимают солдаты и сержанты необходимость гуманного отношения к жителям Германии, как сами немцы относятся к Красной Армии, какая работа проводится с местными жителями, не голодают ли они, особенно их детишки?.. Вопросы следуют один за другим. На каждый необходимо дать исчерпывающий ответ. Поэтому, выезжая на ПКП, я не надеюсь на память, хотя и не страдаю забывчивостью. Многое предварительно записываю в блокнот. Столько событий, столько всевозможных проблем и вопросов, что в них подчас нелегко разобраться.
Пока все идет более или менее нормально. Каждый раз я с душевным удовлетворением докладываю командующему, что требования директивы Ставки о гуманном отношении к мирному немецкому населению выполняются неукоснительно. Военные комендатуры строго следят за порядком. В населенных пунктах за счет войсковых запасов продовольствия организуется общественное питание. Всюду постепенно налаживается нормальная жизнь. Докладываю командарму и о том, что многие немцы охотно обращаются через наши радиоустановки к гитлеровским солдатам и мирным жителям, находящимся за линией фронта, со словами правды о Красной Армии, призывают фашистские войска прекратить сопротивление, сдаваться в плен.
– Это очень важно, - задумчиво говорит Франц Иосифович Перхорович. Коли сами немцы начинают .понимать лживость пропаганды своих фашистских главарей и перестают верить им, значит, ставку Гитлера на всенародное ополчение - фольксштурм и организацию подпольного сопротивления можно считать битой. Не так ли, Михаил Харитонович?
– Полагаю, что так.
– Ну, а все-таки, что говорят немцы? Какие приводят доводы, когда обращаются к своим солдатам с призывом сдаваться в плен?