Испытание киллера (Часть 2)
Шрифт:
Людочка захлопнула рот и сочувственно поджала губки - к появлению на общественном месте уродов типа меня - с изрядными отклонениями во внешнем облике - наши сограждане, как правило, относятся весьма соболезненующе. Историческое наследие прошлого.
– У нас не очень много времени, - напомнил Сухов, когда мы оказались в кабинете.– Я и так здорово рискую, принимая тебя здесь, - так что...
Без лишних слов я приступил к демонстрации видеоматериалов. Прокрутив кассету с записью показаний Мирюка и снабдив показ соответствующими комментариями, я обратил внимание на то, что зам прокурора держится молодцом: он оживленно потирал ладоши и, что называется,
– Ну и что вы собираетесь делать, Андрей Иванович?
Вопреки ожиданиям, зам прокурора убежденно пообещал:
– Я вытащу тебя, Эммануил. И в память о твоем отце и... и потому, что имею в этом деле свои интересы.
– Спасибо!– растроганно воскликнул я.– Спасибо... Я знал, что вы хороший человек...
– Но для успешного старта всей этой пертурбации потребны некоторые усилия чисто технического плана, - поспешил заметить Сухов.– И от того, насколько эти усилия будут эффективны, зависит успех мероприятия. И если ты лелеешь надежду о феноменально быстром и красивом завершении, я, увы, вынужден тебя разочаровать...
"Птица-говорун, - вспомнил я, - отличается умом и сообразительностью", - и заскучал.
– Что за усилия, Андрей Иванович?– уныло поинтересовался я.– Мне надо будет раскрутить все это дело до конца, а потом результат выложить вам на блюдечке?
– Ну что ты, Эммануил!– поморщился Сухов.– Что ты! В области существует давно устоявшаяся и прочная структура, именуемая в обиходе "мафией". Губернатор и мэр - преступники то бишь, составные звенья этой структуры. Кирпичики. Изъять кирпичики, не потревожив всего сооружения, никак не получится - в самом фундаменте лежат. Для твоей реабилитации потребен суд над истинными преступниками, со всеми необходимыми составляющими. Вывод: придется рушить всю систему! Вон ты какой, оказывается, проблемный - чтобы тебя спасти, придется дать бой целой системе. Она, эта система, не даст безболезненно изъять из себя двух столпов... Я согласен на схватку, но с одним условием: нужна помощь. Помогай, Эммануил, - это тебя, судя по результатам, получается великолепно. Итак?
– Что нужно?– уточнил я.
– Нужна следственная бригада Генпрокуратуры России, - скромно сообщил Сухов.– Но! Если она свалится на голову прямо сейчас, никаких результатов не будет. Во-первых, власти о выезде бригады уже будут приняты меры для абсолютной безрезультативности ее работы. А потому нужно провести предварительное расследование и заполучить неопровержимые доказательства всего того, что там твой Мирюк наговорил под уколом.
– Не понял!– возмутился я.– Чем вам это не доказательство?– и потыкал пальцем в сторону видеомагнитофона.– Что - недостаточно?
– Ну-у-у, дорогой ты наш!– укоризненно протянул Сухов. Во-первых, сама пленка не является поводом для возбуждения уголовного дела. Во-вторых, тебя можно еще раз арестовать за похищение этого Мирюка, Филянкина. Срок получишь как дважды два... Пленка - это, конечно, хорошо. Нужны фото- и видеодокументы, неопровержимые улики, и... и вообще - куча фактов. Так что придется поработать. Потому что, когда нагрянет бригада специалистов, им надо будет за что-то зацепиться - и зацепиться
– Я уже слышал это. Получается, - невежливо оборвал я Сухова, - вы хотите моими руками слепить шумное дело, которое прогремит на всю Россию - при благоприятном завершении.
– На весь мир.– Сухов довольно хмыкнул и благосклонно посмотрел на меня.– На весь мир. Это будет что-то на уровне Гдляна-Иванова. Помнишь?
– Помню.– Я извлек кассету из видеомагнитофона, уложил ее в сумку и пошел к двери.– Проводите меня, Андрей Иванович. А то толстый на выходе не выпустит... И кстати: когда вы собираетесь вызывать эту свою бригаду?
– Как только ты соберешь весь необходимый материал, - Сухов развел руками.– Все от тебя зависит. И еще... Так, один нюанс... Я смогу тебе помочь только в том случае, если буду находиться на посту областного прокурора. Понимаешь? Без этого ничего не выйдет.
Я резко развернулся и в упор посмотрел на собеседника. На лице Сухова не дрогнул ни один мускул.
– Что вы имеете в виду?– придурковато поинтересовался я, не желая "догонять" смысл сказанного.– Он должен скоропостижно уйти на пенсию?
Нехорошо улыбнувшись, Сухов покивал головой - оценил мое умение грубо притворяться, - и вкрадчиво заметил:
– Он на пенсию долго не уйдет, хотя уже давно пора бы... Он, несмотря на дряхлый возраст, держит в руках все нити, так сказать... Так что... В общем, если при живом прокуроре я позвоню в Москву и потребую следственную бригаду, уже спустя пятнадцать минут меня будут с пристрастием допрашивать в мрачном подвале УВД здоровенные мордовороты.
– Я что - должен его замочить?– сердито поинтересовался я.
– Если он погибнет от пули, ножа или иных причин насильственного плана, это вызовет ажиотаж, и дело сорвется, - пояснил Сухов, отрицательно покачав указательным пальцем у меня перед носом.– А он... он должен умереть естественной смертью... Понимаешь, Эммануил?
– Вы что - думаете, я киллер?– тихо спросил я, ловя выражение глаз собеседника. Интересно, знает этот фраер что-либо о ПРОФСОЮЗЕ? Или так - наобум идет?
– Я ничего такого не думаю, - так же тихо ответил Сухов, не отводя глаз.– Ты имеешь вес в своем мире - пользуйся им. Этот парень должен умереть, чтобы я мог тебя вытащить. Умереть как можно более естественно, как можно более... натуралистично (я невольно вздрогнул!). А как это произойдет - это, извини, уже твои проблемы.
ГЛАВА 4
Усадьба прокурора, как и большинство резиденций областных боссов, располагалась в живописном пригородном лесопарке к северо-западу от города. Я обосновался в заброшенном трехэтажном доме, который пару лет тому назад начал возводить какой-то скороспелый нувориш областного разлива, но благополучно довести дело до конца не успел - то ли посадили, то ли грохнули за плохое поведение. У нас в пригороде таких свидетельств непрочности внезапного благосостояния пруд пруди.
С места моего наблюдения хорошо просматривался фонтан прокуророва особняка и примерно треть подворья.