Исправить все. Мирриэль
Шрифт:
Девочка задумывается на минуту, а потом говорит очень тихо.
– Куклы нужны, чтобы с ними играли, поэтому ты ее побереги, пока у тебя с твоим мужем, - и она совершенно серьезно смотрит на Калена.
– не появится дочка, а потом пускай она с ней играет. У вас же будут дети? Правда? Вы оба такие красивые и так любите друг друга, а мама говорит, что дети только от любви и появляются.
Я смущенно смотрю на Калена. Он перехватывает мой взгляд и улыбается, тоже опускаясь на колени рядом с девочкой.
– Конечно у нас будут дети, но немного попозже, когда мы закончим помогать другим людям, которые попали в беду. Но,
Он треплет девочку по щечке и улыбается ей. Мать стоя в сторонке наблюдает за всем сквозь слезы. И когда девочка отходит от нас, приближается она.
– Я так вам благодарна, вы простите ребенка, коль она что-то не то сказала. Я не знаю, как мне выразить свою благодарность, денег у меня немного, но вот, - она протягивает несколько медяков, - примите, пожалуйста, это все, что есть.
Кален лишь качает головой.
– Нам не нужны деньги, женщина. Мы делаем это не за награду. Самой большой наградой для нас будет улыбка твоей дочери и твоя. Осознание, что мы спасаем жизни, выше любых денег. Так что оставь эти деньги себе и вот еще, - он достает из-за пояса несколько золотых монет.
– Ты их сбереги, и когда придет время, подари своей дочери от нашего имени, с пожеланиями любви и счастья.
Женщина расплакалась, начала отказываться, но Кален положил монеты ей в ладонь и сжал ее с улыбкой.
– Подарок твоей дочери гораздо ценнее всех монет, которые я когда-либо держал в руках. Так что бери.
Женщина благодарит и отходит от нас.
– А ты говоришь, что не умеешь красиво объясняться, - толкаю я его в бок.
– Теперь ты станешь героем для всего этого семейства на несколько поколений вперед.
– Мирра, - очень серьезно отвечает он.
– Если мы не выстоим в этой войне, если мы не одолеем нашего врага, ни у этой семьи, ни у какой другой не будет поколений. Ты же понимаешь это? Осознание этого постоянно меня преследует.
– Мы должны торопиться, - киваю я, - передохнем, всего одну ночь, и отправимся. Мы справимся, Кален, мы сможем. Ради них всех, ради тысяч таких же как они, которые уповают на нас. Мы не можем отступить.
Люди подходили к нам по одному, парами, семьями, все несли благодарственные дары, но мы отказывались от всего, кроме провизии, которую можно было взять в дорогу, и одежды для меня, поскольку у меня постоянно был недостаток в этом. Всех остальных мы благодарили и объясняли, что не ради выгоды мы помогаем людям.
Потом все сели за столы. Лилось рекой вино, похоже, что деревенские опустошили все свои закрома ради такого случая, столы ломились от простой, но вкусной еды. Это не было похоже на пир знатного рода, здесь все были одной семьей, шутили, смеялись. Потом начались песни и танцы. Я так и не смогла уговорить Калена потанцевать, зато со мной танцевали все мужчины деревеньки от прыщавых юнцов, у которых еще только пробивались первые усы, до седых старцев, путавшихся в своей бороде. Когда все уже достаточно много выпили, я спросила есть ли лютня, внезапно я вспомнила, как умела на ней играть, как отец заслушивался моим пением. Один из старцев вспомнил, что есть у него такой инструмент, через несколько минут его внук принес старую лютню, на ней давно никто не играл, но инструмент был исправен. Я с трудом настроила инструмент и пальцы мягко легли на струны.
– Надо же, - заговорил староста, когда смолкли последние ноты.
– Как красиво-то, а мы хоть и живем совсем недалеко от эльфийских владений, но никогда не слыхали их песен, мы боялись эльфов, не считали их врагами, но и в дом не спешили звать, а они вон какую красоту могут творить, заслушаешься. Надо бы с ихним старшиной поговорить, наладить связь, рассказать про вашу милость, про то, что мы поняли, как сильно были не правы, если они только захотят нас слушать...
Я улыбнулась.
– Мои родичи - гордый народ, это правда. Но они умеют мыслить здраво. Скорее всего, они откажутся от любой вашей помощи, но вот от взаимовыгодного сотрудничества - вряд ли, в лесах много дичи, но мало тканей, торговля - поможет вам наладить сотрудничество, а где сотрудничество, там и до дружбы недалеко. Вам нужно будет рассказать им о нападении на вашу деревню, рассказать о нас, и сказать, что в рядах Хранителей раса не имеет значения, там встречаются и встают плечом к плечу, те, кому важен этот мир, кто готов его защищать.
– Да и вообще, люди. Через несколько дней, этой же дорогой будет идти наш отряд. Очень странный отряд во всех отношениях. Возглавляют отряд маг-эльф и имперец. Они отправляются в новую крепость Хранителей, я бы рекомендовал тем из вас кто изъявит желание помочь в нашем деле присоединиться к ним. Берите пожитки, семьи и присоединяйтесь к ним. Древние эльфийские стены станут надежным укрытием, дадут приют всем, кто будет его искать. Юноши и мужчины смогут вступить в воинские ряды и проходить обучение под руководством лучших воинов Видящих и Ищущих, если пожелают, но кроме воинов нам нужны будут и портные, и землепашцы, и прочие мирные поселенцы, которые будут обеспечивать крепость. Женщины найдут надежное убежище для себя и своих детей, а у девушек, будет выбор среди достойных женихов. Мы начинаем новую жизнь, с новыми правилами на новом месте, мы будем рады видеть каждого из вас, в наших рядах. Вот.
Уже изрядно захмелевший Кален поднял кубок в очередной раз.
– За Хранителей!
Дружное эхо подхватило тост, загремели кубки, словно растревоженный улей загомонили за столами мужики, обсуждаю возможные перспективы, кто-то решился сразу, особенно среди молодежи нашлось много желающих, кто-то решил все обдумать и рассудить, когда голова проясниться от хмеля. Кален же поставил кубок на стол и тяжело опустился рядом со мной.
– Кажется, нам пора спать. Еще немного и я просто упаду и захраплю прямо на столе.
– Ну, для хозяев, это будет наивысшей похвалой, но вот лицо Хранителей, боюсь, пострадает. Так что давай-ка мы отправимся наверх.
– Мирра, я не буду делить с тобой ложе, - прямо посмотрел он мне в глаза.
– Сейчас это совсем не... ик... лучшее решение... я немного не в себе...
– По-моему сейчас, ты совсем не в себе, и даже если мы будем делить ложе... то только ради крепкого, здорового сна на удобном матрасе...
Совершенно ничего не смыслящие голубые глаза смотрели на меня, но внезапно взгляд прояснился: