Исповедь жертв
Шрифт:
Эта энергетика так и остаются там всегда. И человек начинает приобретать то или иное чувство, когда попадает в эту самую атмосферу. Он никогда не будет бежать, как сумасшедший, находясь в пристанище усопших, или ехать медленно, когда все вокруг выжимают максимум из двигателей своих автомобилей.
Тюрьма или, как в моем случае, психиатрическая лечебница по своей атмосфере не уступают даже кладбищу. Признаться честно, тут хуже. Дело не в том, что человек здесь содержится против своей воли, а именно в энергетике, о которой я говорил. В четырех стенах всем плохо, некоторых раздражает запах чьего-то гниющего тела, кто-то устал от однообразия:
Он сидел в отдельной палате психиатрической лечебницы «Ломпака», и мысли рекой стекались в его голову, усердно отгоняя его сон. Фитцжеральда успели освободить за примерное поведение от смирительной рубашки, но учитывая по какой причине он попал сюда — ему была отведена палата с решетками вместо дверей. Каждые полчаса по коридору проходил рослый охранник, тихо постукивая резиновой дубинкой о свою ладонь. Непонятно почему, но Алексу от этого становилось даже легче. Чье-то присутствие в столь мрачных стенах, тем более представителя власти, хотя с сильной натяжкой можно было считать надзирателя психушки властью, но с этим приходилось считаться, придавало душевный покой.
«Сколько сейчас времени?
– спрашивал он сам себя.
– Час ночи? Два? Три?»
Алекс смотрел на окно, до которого можно было дотянуться только если прыгнуть, стоя в полный рост. В небольшом прямоугольнике показались знамения свободы вроде звездного неба и луны, правда идеальной картине сопутствовали те же самые стальные решетки. Фитцжеральд встал с кровати, одел тапочки, которые были обязательны для каждого из постояльцев или заключенных заведения, и дошел до середины палаты, чтобы можно было отчетливее посмотреть на окно по ту сторону стен. В этот момент ноги детектива подкосились, и он упал на колени.
Казалось кто-то включил систему охлаждения на всю мощь. Постоялец палаты выдохнул воздух из легких от чего поднялся пар. Он дошел до своей кровати и присел на ее краешек укутавшись в одеяло, но от холода не помогло и это. Быстро потирая себе плечи, детектив пытался позвать охрану, однако, попытка связать слова отдалась болью в горле.
«Дойти до решеток и попытаться поднять шум или все-таки сидеть, сохраняя то тепло, что еще осталось в моем организме?»
Если бы сейчас наступил конец света, то в этот момент Фитцжеральд даже не стал бы сопротивляться злому року. Заставшая гримаса, взгляд, направленный строго в сторону выхода, рефлекторно трясущееся тело и абсолютное чувство отстраненности от происходящего — полная характеристика вечно борющегося детектива на данный момент.
Что за...
– дрожащими губами произнес Алекс от увиденного.
Видениями его было трудно удивить. За годы усердного пользования возможностями своего мозга он поплатился в полную меру: ходячие по всему городу мертвецы, тарантулы размером с автомобили, кишащий пол из черных змей и прочие ужасы, коими наполнял его рассудок, трудно было передать словами, но Фитцжеральд всегда отличал эти галлюцинации от реальности. Теперь же он видел отчетливо и с уверенностью был готов сказать, что творящееся не игра воображения и сознания, это происходило на самом деле.
Огромный афроамериканец с накаченным телосложением и массивными руками неуклюжей походкой
Расстояние от кровати Алекса до столика Самуэля было достаточно большим, но он разглядел все действия призрака. Тот ловил карты, которые, прилетали к нему из неоткуда, словно их раздавал невидимый аппарат. Накопив шесть карт, тот, не поднимая их с поверхности стола, подглядел краешек выпавших мастей. Затем положил их обратно и лукаво улыбнулся.
Фитцжеральд старался не упустить ни одной мелочи. Широкая улыбка застыла на лице негра. Затем он встал из-за стола и направился в сторону Алекса. Огромные выпученные глаза и застывшая улыбка нагоняли ужас на детектива. Массивная фигура, прошла между решеток и медленно приближалась к наблюдателю. Даже Фитцжеральд, малый из неробкого десятка, съежился от ужаса. Казалось, что афроамериканец спятил, пристально рассматривая детектива, то перемещаясь в одну сторону, то в другую.
Он уже потянул свою могучую руку к горлу детектива, от чего Алекс придавил свое тело к стене, будто это могло его спасти, но Поньо остановился, словно его кто-то окликнул. Громила, издав басистый смешок, убрал руку и направился обратно к столу, но все еще поглядывая в сторону Фитцжеральда. Алекс почувствовал, как холодный пот покрывает его тело.
«Проклятье если это сон, то он чертовски похож на правду», - подумал про себя детектив.
Как только чернокожий амбал уселся за стол, будто по дуновению ветра призрачная мебель и массивный персонаж испарились. Алекс закрыл веки и не хотел открывать их, в страхе перед новой волной галлюцинаций:
«Да что же это творится с моим мозгом? Теперь официально можно сказать, что я свихнулся... Черт! И привидится же такое...»
Открыв глаза, его страхи не оправдались — охранник прошелся по отлаженному маршруту вдоль выдвижных дверей в палаты, все так же постукивая дубинкой по руке, температура приравнивалась к комнатной в районе восемнадцати градусов по Цельсию, никаких покойников и признаков потусторонних сил. Охранник остановился у решеток:
Тебе что, приятель, холодно?
Если присмотреться, то медбрат психиатрической лечебницы, походил на только что увиденного призрака, по крайней мере комплекцией телосложения и цветом кожи. Но этот был жив, миролюбив и даже в глазах читалась доброжелательность, на безымянном пальце левой руке, которой он держал дубинку, поблескивало обручальное кольцо.
«Милена...
– подумал он про себя.
– А я хотел ей сделать предложение...»
Заметив, что охранник все еще ждет ответа, детектив отогнал мысли и коротко ответил:
Спасибо, все отлично.Хорошо, - так же дружелюбно ответил медбрат и продолжил обход.
«Нужно что-то делать...», - только и промелькнуло в голове заключенного. Затем он укутался в одеяло и, повернувшись в сторону стены, попытался заснуть, понимая, что это не последняя подобная ночь.