Искусительница
Шрифт:
Синтия посмотрела на него:
— К вам лично это не имеет отношения, Кинкейд. В трудные времена я привыкла полагаться на собственные способности. Насколько я понимаю, мы теряем деньги и можем вообще остаться без них еще до того, как новая ветка будет построена.
— Существуют правительственные дотации и займы, мисс Маккензи, — с презрением проговорил Дэйв.
— Ну да, Кинкейд, понимаю. Вы в любом случае в проигрыше не останетесь: или будете получать пять процентов дохода от дороги, или сразу завладеете пятью тысячами долларов.
— А
Пит откашлялся.
— Но ведь еще есть процветающее ранчо, Тия. Если даже с железной дорогой ничего не выйдет, вы сможете прекрасно жить на доходы от Раунд-Хауса.
— Очевидно, так и будет! Неужели я — единственная из присутствующих, кто в состоянии разобраться с финансовыми документами? — Огорченная, Синтия отдала листок Рейберну и села, сложив на груди руки.
— Леди, вы всегда сможете продать железную дорогу, если сочтете, что она не приносит желанной выгоды, — заявил нотариус. — Кстати, раз уж об этом зашел разговор. считаю своим долгом сообщить, что мы в любой момент готовы купить у вас Роки-Маунтейн-Сентрал.
— Боже правый! — возмутилась Синтия. — И сколько же вы предлагаете за нее?
— Дорога Лоун-Стар-Рейлроуд делает вам очень щедрое предложение.
— Лоун-Стар?! — воскликнула Бет. — Так ею же владеют Каррингтоны, не так ли?
— Совершенно верно, — кивнул нотариус. — Должен сказать, Майкл Каррингтон именно поэтому приезжал в Денвер, когда умер ваш отец.
— Что ж, вы можете ответить Майклу Каррингтону: Роки-Маунтейн-Сентрал не продается, — решительно проговорила Бет. — А теперь, если вы закончили, мистер Рейберн, приглашаю всех к завтраку.
— Нет, есть еще одна вещь, — заявил нотариус, вынимая три пакета из стоящей на полу сумки. — Ваш отец просил передать вам это, девочки. — Он раздал сестрам по завернутой шкатулке и запечатанному конверту. — Мэтью просил сказать вам, что шкатулки вы можете открыть когда угодно, а вот конверты — он настаивал на этом — вы можете вскрыть лишь тогда, когда в вашей жизни будут трудные минуты, и вы больше чем когда-либо будете тосковать по нему или нуждаться в его помощи.
— Мне его не хватает уже сейчас, — призналась Энджелин. — Может, мне стоит вскрыть письмо?
— Каждая из вас вольна принять решение, — сказал Рейберн. — Итак, если вопросов больше нет, то я, с вашего позволения, закончил.
— Ну да, вроде все, — проворчала Синтия, вставая. — Пошли завтракать.
Синтия думала, что день будет спокойным и тихим, но все вышло по-другому. Мэтью Маккензи любили и уважали все — и богатые, и бедные, — и те, кто не сумел прийти на похороны, вереницей тянулись к Раунд-Хаусу, чтобы выразить соболезнования. К полудню доставили больше дюжины телеграмм.
Поэтому сестры, договорившись одновременно открыть шкатулки, смогли собраться в гостиной только к обеду.
— Ты старшая. Бет, — произнесла Энджи, —
Бет взвесила сверток в руке.
— Очень тяжелая. Как по-вашему, что там такое?
— Будем надеяться, что там лежит золотой кирпич, — пошутила Синтия. — А вот мой сверток, наоборот, совсем легкий. Думаю, там перья.
— Не стоит сейчас шутить, Тия, — оборвала ее Энджи. — Ты же знаешь, что папа не сделал бы этого.
— Да, но у него было чувство юмора, Тыквочка. Энджелин оставалась серьезной.
— Мне кажется, что папины подарки — особенные. Давай же, Бет, не тяни!
— Хорошо.
Энджи и Синтия, замерев, смотрели, как старшая сестра развязывает шнурок и разворачивает обертку. Но, приподняв крышку, она быстро захлопнула ее.
— Пожалуй, лучше подождать до обеда, — поддразнила она сестер.
— Ну, Бет! — застонала Энджи.
— Скорее, Бет, а то я сама открою, — предупредила Синтия.
Захихикав, Бет подняла крышку шкатулки и вынула из нее маленький паровозик. Ее глаза сияли от радости.
— Да это же миниатюрная копия Бетси — первого папиного паровоза!
— Не понимаю только, отчего он не отдал тебе другую копию — побольше той, которая хранится у него на столе, — пожала плечами Синтия.
— Все так, как я говорила, — заявила Энджи. — Папа приказал сделать эту игрушку, потому что хотел передать тебе послание.
— Думаю, ты права, Энджи. Если бы он отдал мне другую копию Бетси, я бы не стала искать в этом скрытый смысл. Папа говорит мне что-то, и, кажется, я понимаю его. Он хочет, чтобы я продолжила начатое им дело.
— Ты не можешь знать это точно, — заявила Синтия. — Господи, Бет, я понимаю, сколько сил ты вложила в железную дорогу! Ни я, ни Энджи даже осознать это-то не можем. Но давай рассуждать логически: это дело бесперспективное. Зачем бросать деньги на ветер? Для того чтобы закончить дорогу, понадобится год, если не два. К тому времени мы разоримся.
— Папа верил, что нам удастся сделать это, — настаивала Бет.
— Мистер Рейберн сказал, что нам делают выгодное предложение. Полагаю, стоит обдумать его.
— Мы не можем так поступить, — перебила ее Бет. — Эта дорога — папина мечта. Мы не должны останавливаться, — Бет, мы не можем позволить себе этого, — спорила Синтия. — Мы можем потерять все, даже Раунд-Хаус.
— Мы должны рискнуть, — проговорила Бет, подходя к сестре и усаживаясь у ее ног. Взяв Синтию за руки, она умоляюще взглянула на нее. — Тия, папа все продумал. Он говорил мне, что дорога, когда строительство будет закончено, станет вроде Миссисипи: она свяжет Север с Югом, по ней техасский хлопок повезут в Денвер, а древесину из Колорадо и кукурузу из Небраски отправят в Техас. Именно поэтому он задумал связать дорогу с веткой Юнион-Пасифик. Мы не можем продать папину мечту. Между прочим, Майкл Каррингтон отлично понимает всю выгоду папиного проекта, поэтому он так жаждет купить у нас дорогу.