Искусительница
Шрифт:
— У Майкла есть деньги и люди, способные вести дела. Боже мой, Бет, — ласково проговорила Синтия, — мы — три слабые женщины, которые понятия не имеют о строительстве железных дорог.
— Мы не имеем, а вот Дэйв Кинкейд все знает, — возразила Бет. — Папа полностью доверял этому человеку. Я уже поняла, что Дэйв тебе не понравился, Тия, но он — прекрасный инженер, который отлично знает свое дело.
— Я не говорила, что он мне не понравился, все как раз наоборот — это я не нравлюсь Дэйву Кинкейду. А что мы
— Дэйв слишком честен, чтобы так поступить. К тому же ему выгоднее оставаться с нами. — В глазах Бет была мольба. — Ох, Тия, я знаю, ты любишь шикарные вещи и не привыкла к простому образу жизни, что мы ведем здесь, в Денвере, но папа мечтал об этой дороге, и я не могу предать его.
— А ты что скажешь, Энджи? — спросила Синтия, поворачиваясь к младшей сестре.
— И ты, и Бет по-своему правы, но… Мне кажется, мы должны сделать все возможное, чтобы осуществить папину мечту. — Она опустилась на колени рядом с Бет и обняла сестру за плечи. — Поэтому я тоже считаю, что мы не должны продавать железную дорогу.
— Спасибо тебе, Энджи, — проговорила Бет. В ее глазах заблестели слезы, и она с надеждой посмотрела на Синтию. — Но что скажешь ты, Синтия? Мы должны все решить вместе, чтобы не сердиться друг на друга.
Синтия покачала головой.
— И про тебя еще говорили, что ты — деловая женщина. Да ты просто сентиментальная девчонка, у которой нет и капли здравого смысла. — Соскользнув со стула, Синтия присоединилась к сестрам. — Но я люблю вас обеих, так что согласна: ссориться мы не должны. Решено: дорогу продавать не будем.
Элизабет и Энджелин закричали от радости. Смеясь и плача, сестры обнялись. Когда они немного успокоились, Синтия отпрянула назад и погрозила сестрам пальцем.
— Но запомните: когда мы состаримся, поседеем и будем прозябать в нищете, потому что ни один джентльмен, в котором есть хоть капля голубой крови, не захочет связать с кем-либо из нас свою жизнь, я постоянно буду напоминать вам эти слова.
— Хорошо. Ну а теперь, когда мы приняли решение, надо открыть остальные шкатулки. Твоя очередь, Тия.
Синтия раскрыла свою шкатулку и увидела там маленькую расписную капсулку в форме желудя, в которой был серебряный наперсток. Синтия надела наперсток на палец.
— Мне еще не доводилось носить таких украшений — я предпочитаю кольца. Как ты думаешь, что папа хотел сказать этим подарком?
Бет пожала плечами.
— Может, он имел в виду, чтобы ты занялась шитьем? — предположила она.
— Но что ты должна шить? — удивленно спросила Энджи. — Это непонятно, просто головоломка какая-то.
— Может, папа намекал на то, чтобы я заштопала дыры в моей жизни? — Она понимала, что подарки отца имели какой-то смысл.
— Ладно, подумаем еще, а теперь ты, Энджи, открывай шкатулку,
Энджелин получила от отца музыкальную шкатулку в марокканской кожаной коробочке. Когда механизм заводили, играла музыка, а крышка шкатулки начинала вращаться и вместе с ней вращалась крохотная балерина, стоящая на спине черного скакуна.
— Ой, послушайте, это же «Лондондерри-Эйр» — папина любимая мелодия! — воскликнула Энджелин.
— Тия, помнишь, как мама играла ее на фортепьяно, а папа слушал? — напомнила сестре Бет.
— Да, мама играла, мы пели, а папа слушал нас, сидя в кресле у камина, — грустно улыбнулась Энджи.
Она поставила шкатулку на табуретку и, когда мелодия заиграла, запела тоненьким сопрано:
Есть в мире милый сердцу уголок,
Любовь царит там, счастье и веселье,
То место — дом, что даровал мне Бог,
Там чувствую, что все вокруг — Творца творенье…
Элизабет и Синтия подхватили песню, и их голоса зазвучали стройным хором.
Услышав пение, Дэйв Кинкейд и Пит Гиффорд тихо проскользнули в гостиную. Через мгновение в дверях комнаты появился и Майкл Каррингтон — он был в плаще, а в руках держал шляпу.
Три сестры продолжали петь, а мужчины завороженно слушали их.
Когда песня закончилась, Синтия отвернулась от пианино и вздрогнула от неожиданности. Увидев Майкла Каррингтона со шляпой в руках, она проговорила:
— Простите нас, мистер Каррингтон, мы не заметили, что вы вошли в комнату. Вы долго ждете?
— К сожалению, не очень долго, мисс Маккензи. Я бы с удовольствием послушал вас.
— Благодарю вас, — кивнула Синтия, от внимания которой не ускользнуло, что Дэйв прислушивается к их разговору. — Позвольте мне взять ваши плащ и шляпу. Мы скоро будем обедать, и я надеюсь, вы присоединитесь к нам.
В обмен любезностями вмешалась Бет.
— Уверена, что у мистера Каррингтона другие планы, Тия, — резко произнесла она.
— Вовсе нет, мисс Маккензи, — ответил ей Майкл. — Если я и правда не буду лишним, то с удовольствием останусь.
— Полагаю, мистер Рейберн сообщил вам, что мы не заинтересовались вашим предложением. Роки-Маунтейн-Сенграл не продается, мистер Каррингтон, — отчеканила Бет.
— Да, он сказал мне об этом, — улыбнулся Каррингтон. — Собственно, я приехал сюда в надежде уговорить вас изменить решение.
— Считайте, что вы зря приехали, — отрезала Бет. Майкл ничуть не смутился.
— Поездка была не совсем уж бесполезной, мисс Маккензи. Сюда стоило приехать лишь для того, чтобы послушать ваше дивное пение, — сказал он.