Искусительница

Ли Эйна

Паровоз свистел и пыхтел, выпуская клубы черного дыма, а Дэйв вернул стрелку в прежнее положение.

Дэйву не терпелось узнать, что же заставило Элизабет отправиться в столь дальний путь. Но когда дверь вагона открылась, молодой человек испытал настоящий шок, увидев Синтию Маккензи, одетую в роскошный белый халат.

— Какого черта вы тут делаете?! — вырвалось у него.

— Я тоже рада вас видеть, Кинкейд, — проговорила Синтия. — Заходите.

Войдя в вагон и уловив слабый аромат духов, Дэйв почувствовал, что нервничает.

Кинкейд никогда не

переставал восхищаться этим вагоном — настоящим чудом техники. Мэтью Маккензи не пожалел денег на строительство вагона. Здесь были и уютная спальня, и ванная комната с мраморной ванной, и полностью оборудованная кухня с огромным холодильным отделением.

На окнах висели красные бархатные шторы, а на полу пестрели брюссельские ковры. С потолка свисали четыре хрустальные люстры, а ореховые стенные панели были украшены ручной резьбой. На стенах висели хрустальные подсвечники, блестели дорогие зеркала в золоченых рамах…

— Устраивайтесь поудобнее, Кинкейд, — пригласила Синтия.

Сдвинув шляпу на затылок, Дэйв опустился на изящный стул с плюшевой обивкой цвета слоновой кости. Правую ногу он положил на левое колено.

— Да, здесь ни в чем не испытываешь недостатка, не так ли? — заговорил он.

— Ни в чем, — подтвердила Синтия. — Кроме, пожалуй, хорошего мужчины… — Она уютно устроилась на просторном мягком диване, окружавшем обитую бархатом колонну в середине вагона. — Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Нет, благодарю вас.

Дэйв ни на мгновение не сводил с нее глаз. Она напоминала пушистого белого котенка, свернувшегося клубочком на красном диване и с интересом поглядывающего на мисочку со сметаной.

— Вы не знаете, когда выйдет Элизабет? — спросил Кинкейд. — У меня очень много дел.

— Ее здесь нет, — заявила Синтия.

— Что-о?! — вскричал Дэйв, вскочив.

— Она послала меня.

— Но какого черта она послала вас?

— Кто-то должен был поехать, вот я и предложила свои услуги. Сестра сказала, что вы ждете какие-то чертежи, — объяснила Синтия.

— Она могла просто послать их. Вам не было нужды привозить их самой.

— Это самое меньшее, что я могла для вас сделать, хотя… я в состоянии предложить вам большее…

Взгляд Дэйва задержался на ее губах, к Синтия провела по ним языком. Он невольно вспомнил, какими сладкими были эти губы…

— Отдайте мне чертежи, леди, и я, пожалуй, пойду. У меня много работы, — повторил он.

— Поэтому я здесь, Кинкейд. Мы подумали, что кто-то должен снять часть забот с ваших широких плеч, — проговорила она.

Дэйв ехидно усмехнулся:

— Неужто вы имеете в виду себя? Встав с дивана, Синтия с кошачьей грацией приблизилась к Дэйву.

— Да, — промурлыкала она. — Разве мысль об этом не возбуждает тебя?

— Ничуть, леди, — отрезал Дэйв.

— Не притворяйтесь, Кинкейд. К тому же вам нечего сказать, потому что приказы всегда исходят от хозяев. А я привезла их. Кстати, чертежи лежат на столе.

— Мне не нужна помощь, особенно та, что вы предлагаете.

— А что такого я предлагаю, Кинкейд? — спросила

она, глядя на него невинным взором.

— Держитесь от меня подальше, леди.

Подойдя к столу, Дэйв рывком схватил чертежи и выскочил из вагона, с треском захлопнув за собой дверь. Он еще долго слышал ее смех.

Отойдя от вагона, Кинкейд увидел приближающегося к нему Шона Рафферти.

— У меня проблема, — заявил тот.

— Черт возьми, у кого их нет?! — рявкнул Дэйв. Но тут же взяв себя в руки, он похлопал Рафферти по спине. — Прости меня, Шон. Я только что получил дурные новости.

Шон Рафферти был трудягой и хорошим мастером. Четыре года назад Дэйв работал у него, когда они прокладывали железную дорогу в северном Колорадо. Он уважал его за честность и не колеблясь отдал бы за него жизнь и пожертвовал своей репутацией.

Овдовевший десять лет назад, Шон воспитывал шестилетнюю внучку — дочь сына, погибшего при взрыве скалы в прошлом году. Сын Шона был лучшим другом Дэйва.

— Так в чем же проблема, Шон?

— Тех рельсов, что привезли, хватит моим ребятам дня на два. И еще нам нужны костыли, а без них рельсы не уложишь, — произнес Шон.

— Но как это может быть? — застонал Кинкейд. — По моим расчетам, у нас должно быть в избытке и рельсов, и костылей. Что вы, ребята, едите их, что ли?

— Ну да, глотаем их вместе с пылью, — ухмыльнулся Рафферти.

— Черт, нам никогда не построить эту дорогу из-за постоянных задержек! Я постараюсь что-нибудь сделать, но если у меня ничего не получится, вам придется пока помогать другим бригадам, строящим мост, вот и все.

— Не понравится им это, Дэйв. Они свое дело знают, а работа на мосту… не обезьяны же они какие-нибудь!

— Шон, я полагаюсь только на тебя. Надеюсь, ты сумеешь убедить их, — сказал Дэйв.

— Попытаюсь что-нибудь сделать, — ответил тот. Кинкейд вошел к себе в кабинет и сел за обшарпанный стол, заваленный бумагами. В отличие от роскошного вагона Маккензи вагончик, служивший ему кабинетом и жильем, был, мягко говоря, весьма скромным. Кроме письменного стола, здесь был еще обычный стол, на котором громоздилась куча бумаг, и маленькая печка. Обстановка закутка, который Дэйв считал своей комнатой, была еще более спартанской: кроме узкой койки, здесь стоял лишь небольшой туалетный столик. Одежда хранилась в сундуке, задвинутом под койку, и висела на крючке в углу. «Кабинет» отделялся от «спальни» простой занавеской.

Целый час Дэйв занимался бумагами, изучал счета и проверял расчеты. Он никак не мог понять, почему не хватает рельсов. Разозлившись, он с отвращением отбросил карандаш в сторону и положил голову на руки.

— Не может быть, что все так плохо, Кинкейд!

Резко подняв голову, Дэйв чуть охнул от удивления. Ему показалось, что в его замшелый вагончик с небес спустилась богиня, изображенная самим Тицианом. Но это была лишь Синтия Маккензи. Девушка стояла в дверях, положив на плечо кружевной солнечный зонтик. Ему казалось, что это просто обман зрения, видение, случайно залетевшее в его вагончик.