Искупление
Шрифт:
— Она здесь. Она… — мама, похоже, ищет правильные слова, но потом просто качает головой. — Она не разговаривает. Они говорят, что это от шока, и со временем она придёт в порядок. Физически она в порядке. Они просто оставили её на ночь. Я заберу её домой, как только доктор выпишет её.
— Мне нужно увидеть её, — говорю я решительно.
Папа выставляет руки, словно готовится остановить меня.
— Ты увидишь её, только не сегодня. У тебя было две пули в боку. Повезло, что они не задели жизненно важные органы. Врачам пришлось перелить тебе много
Папа выглядит так, будто постарел на сто лет, а глаза мамы опухли от слёз.
Медсестра входит в комнату, и мои родители отходят, когда она быстро фиксирует капельницу.
— Вам нужно лежать спокойно, мистер Джексон. Доктор скоро будет делать обход. Вы очень везучий молодой человек.
Когда она выходит из комнаты, мама и папа снова встают рядом со мной.
Я выдавливаю улыбку, чтобы успокоить их.
— Я в порядке. Честное слово.
Папа качает головой и обнимает меня. Я держу его одной рукой, и он резко вздыхает.
— Никогда не делай что-то подобное снова. Я думал, что потеряю тебя. Ни один родитель не должен хоронить своего ребёнка.
Когда он отступает, я вижу страх в его глазах. Мой отец никогда ничего не боялся за всю свою жизнь, и я ненавижу, что причинил ему столько беспокойства, но я бы сделал всё это снова ради Куинн.
— Стив сбежал?
Если я не могу сейчас увидеть Куинн, тогда мне нужно подумать о другом, а именно — это выяснить, где Стив, чтобы я мог его убить.
Папа садится на кровать. Он держит меня за руку, и я вспоминаю, как будучи мальчиком, я сказал ему не обнимать меня перед моими друзьями, потому что они бы подумали, что это странно. Теперь я хочу, чтобы он обнимал меня, пока мой мир не вернется на свою ось. Мне нужна его сила, пока моя не вернётся.
Он прочищает горло и говорит:
— Да, он удрал, прямо перед тем, как полиция добралась до дома. Отдел шерифа ищет его. Они поймали Эрика и Клинта. Эрик был довольно самонадеянным, думая, что действительно неприкасаем. Клинт признался в убийстве миссис Дуглас. Шерифу нужны твои показания. Я могу сказать ему, чтобы он пришел позже, если ты не готов к этому сейчас.
— Нет, — говорю я, откидываясь на подушки. — Я поговорю с ним.
Мама подтаскивает стул ближе и садиться, в то время как папа уходит, чтобы позвать шерифа.
Она вытирает слёзы и одаривает меня слабой улыбкой. Я поднимаю руку к её щеке, и она наклоняется к ней.
— Я в порядке, мам.
Она кивает и пытается сдержать слёзы.
— Иди сюда, — шепчу я, когда падает первая слезинка.
Она подходит, чтобы сесть на кровать, и я обнимаю её одной рукой. Мама цепляется за больничный халат и плачет мне в плечо.
Нет таких слов, которые заставили бы её почувствовать себя лучше. Ей просто нужно выпустить это.
Когда она успокаивается, то шепчет:
— Я никогда в своей жизни так не боялась раньше, Элай. Потерять тебя… я не смогу
— Я здесь, мама, — шепчу я, целуя её в лоб.
— Я живу тобой и Итаном, — шепчет она, и это вызывает улыбку на моём лице. Это то, что мама и папа начали прежде, чем я родился. Это говорит, что мы — всё друг для друга. Это означает гораздо больше, чем простое «я тебя люблю».
— Я живу тобой, мама. Сейчас и навсегда.
Глава 6
Куинн
Такое чувство, будто смерч пронёсся сквозь мою жизнь и стёр все следы счастья, оставив за собой только пустоту. Всё, что добавляло цвет в мою жизнь, исчезло, и я осталась с этой серой пустошью. Только серый. Больше ничего.
Это похоже на белый шум, который блокирует все звуки вокруг меня. Это сводит меня с ума. Кажется, будто серая пустота говорит мне заткнуться. Говорит, что мир устал от меня.
Я должна вернуться в дом Роя. Мне нужно выбрать костюм для него и платье для миссис Дуглас. Их семья будет здесь завтра. Это ближайшее время, когда они могут приехать, поэтому я должна сама управляться со всеми делами для похорон, пока они не смогут взять все приготовления в свои руки. Полиция ещё не отдала тела. Сейчас нужно всё подготовить, чтобы мы могли провести похороны, как только их отдадут.
Во мне ничего не осталось. Никакой борьбы, никакой воли — просто ничего.
Я хочу остаться в своей постели и позволить серой пустоши забрать меня к Рою, молясь, что боль и безумие не последуют туда за мной.
Я сижу на краю кровати и раскачиваюсь. Постоянное движение успокаивает. Люди приходят и уходят. Я вижу их лица, когда они приносят еду, когда выражают соболезнования и говорят мне быть сильной, но я не могу заставить себя по-настоящему уловить смысл их слов. Я хочу, что бы они прекратили это.
Все хотят, что бы я говорила. Хотят, чтобы я улыбалась и продолжала жить дальше.
Я не могу. Мой разум наводнён хаотическим безумием. Я не могу ни на чём сосредоточиться, потому что сосредоточение приведёт к возврату чувств.
Когда бомба была сброшена на Хиросиму, мир был парализован. Затем мир продолжил двигаться, но разрушения после атаки остались. Прошло четыре дня с тех пор, как моя жизнь была разорвана на куски. Я не могу дать этим людям то, чего они хотят. Я не могу притворяться, когда всё вокруг меня радиоактивно и пожирает меня, как рак.
Я не спала с тех пор, как проснулась в больнице. Когда я закрываю глаза, то вижу, как Рой умирает. Я вижу ужасное лицо Стива. Я вижу, как Элай умирает, и я ничего не могу сделать, чтобы спасти кого-то из них.
Я знаю, что Элай жив, и благодарна за это. Но мне кажется, будто я всё же потеряла его.
Моя тень исчезла.
Так лучше. Элая подстрелили из-за меня. Я позволила произойти этому.
Я съёживаюсь от теней, которые надвигаются из тёмных уголков моего разума, угрожая беспощадно напасть и растерзать.