Искра

Яррос Ребекка

— Я никогда не видела ничего настолько красивого, — сказала она, убирая выбившиеся пряди из своего пучка за уши.

— Я тоже, — ответил я, не отводя от неё взгляда. Она всё ещё была моей Эйвери, но здесь казалась свободнее, без прежнего груза. Я не мог не задуматься, как бы она расцвела, если бы ей дали право самой определять, кто она, без чужих указаний.

— Я могу это представить, — мягко сказала она, повернувшись ко мне.

— Представить что? — я жадно хотел знать, как она видит жизнь, что для неё значит этот дом, это место, ведь

всё, что видел я, — это она.

— Я могу представить, как живу здесь. Работаю в редакции газеты, а Адди ходит в старшую школу. Я вижу это новое начало так же ясно, как чувствую запах свежей краски, и это…

— Страшно? — предположил я.

— Красиво. Такая красивая картина. Я вижу тебя на кухне, как ты готовишь, и как по утрам будишь меня мягкими поцелуями.

— Именно этого я и хочу, — сказал я.

— Этот дом — это ты. Ты должен его взять, — её профиль обрамляли золотистые от солнца пряди, пока она смотрела на просторный задний двор, уходящий в лес — деревья и горы, которые я любил почти так же сильно, как её.

— Этот дом мог бы быть нами, — сказал я, беря её за руку. — Я хочу, чтобы ты была здесь, спала в этой спальне. Целовала меня на кухне, валялась на диване, пока мы запоем смотрим какую-нибудь ужасную чушь на Нетфликсе. Хочу исследовать эти горы с тобой, разговаривать с тобой, смеяться, заниматься с тобой любовью. — Я поднёс её пальцы к губам, целуя каждый, пока её губы приоткрылись. — Хочу построить с тобой здесь жизнь. Это не просто прощание с лучшим другом, это про то, что у нас есть — и что у нас может быть, если мы просто дадим этому шанс.

Моё сердце сжалось, пока я ждал её ответа, а её взгляд метался между моими глазами и пейзажем. Все эти семь лет я был с ней осторожен, скрывал свои чувства и то, насколько она для меня важна. А выложить всё начистоту оказалось и освобождающим, и пугающим.

Я бы лучше оказался на пожаре. По крайней мере, с таким пламенем я умел бороться. Но я позволил бы Эйвери сжечь меня, если бы она захотела.

— Это красивая мечта, — тихо сказала она.

— Она может стать реальностью. — Не сдавайся, Эйвери.

Она вздохнула.

— А как же Адди?

— Ты не обязана жить со мной. Ты это знаешь. Но здесь полно места. Я больше всего на свете хочу просыпаться рядом с тобой каждый день, а спальня в конце коридора слева — с тем видом, который, думаю, ей понравится.

Её глаза наполнились слезами:

— Ты бы так смог? Жить с Аделин?

— Аделин для меня почти как младшая сестра. Я не против помочь тебе её растить. Ты и так справляешься чертовски хорошо, а я бы хотел облегчить тебе жизнь. К тому же, та комната над обрывом, высотой в три этажа, так что туда труднее всего забраться какому-нибудь парню.

Она засмеялась, и по её щекам скатились две слезинки. — Я не знаю, что сказать.

Я стёр слёзы с её щёк большими пальцами.

— Скажи «да». Скажи, что решишься на этот безумный выбор — пойти со мной. Скажи, что прыгнешь со мной. Давай хоть раз в жизни сделаем что-то

безрассудное.

— Почему ты так уверен, что у нас получится?

Страх в её глазах мог бы меня остановить, если бы не маленькая искра надежды, за которую я и ухватился.

— Потому что ты уже мой самый долгий роман. Ты всегда была женщиной, которую я ставил выше всех остальных. Я бы никогда не причинил тебе боль, не предал бы тебя, не ушёл бы к другой, если бы знал, что ты чувствуешь то же самое.

— А что ты чувствуешь? — прошептала она, открывая дверь, которую я столько лет пытался держать закрытой.

— Эйвери, разве ты не понимаешь, что я полностью, безумно, всем сердцем влюблён в тебя? — Я не стал ждать её ответа, просто прижался губами к её губам, показывая, что каждое слово было правдой.

Глава восьмая

Эйвери

Его язык захватил мой рот так же, как его слова вторглись в мою душу — полностью и без извинений.

Его признание сделало то, что я считала невозможным — разрушило каждую последнюю мою защиту от него. Это была не просто интрижка, это был Ривер. Мой Ривер.

Боже, как же он целовался. Это было откровенное, животное исследование, от которого я выгнулась к нему, хватая за голову, чтобы притянуть ближе. Он обхватил меня под бёдрами, легко поднял, и мои ноги обвились вокруг его талии.

Он занёс нас в спальню и направился к массивной кровати с балдахином, занимавшей центр комнаты, ни на секунду не прерывая поцелуя и не замедляясь. Он опустил нас на матрас, и мои чувства вспыхнули. Шероховатость мехового покрывала подо мной, вкус Ривера, его запах, вес его тела между моими бёдрами — всё это слилось воедино, пробуждая каждую нервную клеточку. Желание, которое тлело во мне с утра, вернулось в десятикратном размере, требуя удовлетворения.

Он целовал меня глубже, с заботой и сдержанной страстью. Я чувствовала его самоконтроль в напряжении его рук, в движениях пальцев. Он хотел меня, но не собирался делать ничего, к чему я не была бы готова. Это знание опьяняло, одновременно расслабляло и разжигало, потому что я понимала — он даст мне всё, чего я захочу.

И он любил меня.

Сладость наполнила мою грудь, распространяясь в конечности, пока его руки не скользнули вверх по моим рёбрам, и тогда желание вытеснило всё остальное.

Я вытянула руки над головой, молча призывая его снять с меня рубашку.

— Ты уверена?

— Я хочу, чтобы твои руки были на мне, — прошептала я у его губ, слегка прикусив его нижнюю. — Здесь. Сейчас.

Этот дом станет его домом. Я в этом ни на секунду не сомневалась. И в этот момент он был моим, потому что здесь был он. Неважно, что ждёт нас в ближайшие месяцы — я хотела этого. Хотела, чтобы у него остался кусочек меня здесь, пусть даже только в воспоминании.

Моя голубая рубашка слетела без особого труда, и Ривер шумно втянул воздух.