Искра Свободы 1
Шрифт:
— Завтра утром? Замять дело хотите? — с трудом сдерживая гнев, процедил я.
— Замять? Я — нет. Но тут и без меня найдётся достаточно желающих выставить всё это как нападение монстра. Или несчастный случай. Забыл, как было со Щербатым?
Историю эту я помнил хорошо. Более того, я сам тогда помогал не дать делу ход, ибо был замешан.
— Твои бойцы нашли что-то?
— След идёт от шатра монахов.
— Церковники? Ты уверен, Эллади? Это очень серьёзное обвинение, — Ирвин сразу же сделал стойку. Но при этом не пытался выгородить церковников или как-то
— В этом уверен Лис. А я уверен в охотнике.
— Так…
Лейтенант не закончил. Подошёл Савар со своими помощниками. С ними ещё пятёрка баронских под командованием сержанта Николя. Они вели под охраной Лиса.
— Твой боец вломился в наш шатёр, старпер. Я требую объяснений.
Голос Савара был спокойный. Но я обратил внимание, что сапоги монаха, так же как и сапоги одного из его помощников, — мокрые. Я почувствовал, как гнев снова поднимается во мне, но прежде чем успел что-то сделать, наткнулся на взгляд Ирвина. Тяжёлый, жёсткий взгляд, который говорил: не делай глупостей. Через силу, но все же я последовать его совету.
— Убийца, отец Савар. Следы заметили возле вашего шатра. Вот я и послал своего человека проверить. Может, убийца и к вам забрался.
— Так это из-за заботы о моём здравии? — спросил Савар, и в его глазах вспыхнуло что-то. Смешинка. Или удивление.
— Именно так, отец. У нас вон два трупа. Не хотел, чтобы беда дальше по лагерю пошла.
— Похвально, похвально, сын мой. Николя, отпустите Лиса. Да ступай со своими людьми отдыхать. Видишь, это просто недоразумение.
Глаза сержанта от столь бесцеремонного поведения монаха округлились. Николя хотел что-то возразить, но напоролся на взгляд Ирвина.
— Да, святой отец, — выдавил сержант. А потом резко и зло бросил своим людям: — Пошли, быстро.
Николя с баронскими ушёл, а Савар заглянул в палатку и увидел трупы.
— Так… А вот этот, Писарь. Он же недавно инициацию прошёл, верно? По процедуре нужно изъять ядро, — монах повернулся к своему помощнику: — Брат Раймон, принеси необходимые инструменты, бланк на изъятие и выписку из церковной книги по этому человеку. И поживее.
Пока Раймон ходил, Ирвин и Савар осматривали трупы.
— Раны чёткие, колотые. Как будто монстр колол. Вы уверены, что это был человек? А не, скажем, искажённый?
— Лица не было видно. Но зачем искажённым Писаря убивать?
— А кто их знает, этих исчадий ада, — спокойным, отстранённым тоном продолжил Савар. — Может, на первого попавшегося накинулся. А может, слабый свет искры увидел и хотел поглотить. Они же, как монстры, видят, у кого искра есть и насколько она сильная.
Когда принесли инструменты, Раймон начал заполнять бланк, а Савар приступил к изъятию ядра. Вскрыл брюшину монах быстро и точно, словно хирург. До нужного места добрался с такой скоростью, что сразу было понятно — опыт в подобных процедурах у него большой.
Савар достал ядро, протёр его от крови, посмотрел на свет.
— Ядро Писаря, из «искупления». Содержит 8 ОР и следующие дополнительные
Савар дождался, пока Раймон запишет данные в бланк, после чего передал ядро Ирвину.
— Лейтенант, прошу проверить правдивость моих слов и засвидетельствовать их.
Ирвин взял ядро, взгляд его затуманился: лейтенант читал системную информацию. После чего внимательно ознакомился с содержимым бланка и поставил свою подпись.
— Теперь сверка с книгой, — Савар взял церковные записи и нашёл страницу Писаря. Посмотрел на записанное, и его лицо нахмурилось. — По нашим данным, у этого человека должна быть только искра. Официально ни ОР, ни модификаций он не покупал.
В палатке повисла гнетущая тишина. И только тут я понял, в какой переплёт мы все попали. Неофициальные ОР — это костёр. С Писаря уже не спросишь, но есть ещё мы: Селена, Бывалый, Лис. И я.
Мне самому нужно было догадаться, что реальное количество ОР в ядре сравнят с записанным. Вырезать ядро и выкинуть его в реку. А потом обвинять во всём искажённых или монстров — всё равно правосудие придётся брать в свои руки, официально мы тут ничего не добьёмся.
Но я отдался гневу, променял трезвость рассудка на эмоции. Может, чувства и делают меня человеком, но сейчас они могут сделать меня мертвецом.
— Эллади, у тебя есть вменяемые объяснения? — сухо спросил Ирвин.
— Могу сказать, что Писарь и Шварц много времени проводили вместе. Отдельно от остальных. Часто ходили по лагерю, в том числе и ночью, — я сделал паузу, пытаясь вспомнить ещё какие-то правдивые факты из поведения Писаря, чтобы свалить всю вину на него. Прости, друг, но ты уже мёртвый, а мне нужно спасать живых. — А ещё Писарь очень не любил Инквизицию. Гораздо больше, чем обычный человек.
— Ты хочешь, чтобы я поверил в эту сказку? Что твой человек где-то нашёл ядра, сам их поглотил, а ты, его командир, ничего об этом не знал? — с лёгкой улыбкой спросил Савар.
— Ни я, ни мои люди об этом ничего не знаем. Мы все готовы пройти проверку своего статуса на Алтаре Владыки, — скороговоркой выдал я, хватаясь за единственную официальную опору, которую ещё не выбили из-под ног.
— Даст Владыка, может, и пройдёте, — Савар улыбался уже не только губами. В его глазах плясали искры веселья. — Значит, Писарь нашёл тайник искажённых, поглотил их ядра, а они пришли и отомстили ему, да?
Савар смотрел прямо на меня. И его взгляд был полон превосходства и любопытства. Церковник словно проверял, как я себя поведу. Что скажу и что сделаю. Очень хотелось его убить. И его помощника. Но тогда придётся и Ирвина отправить к Владыке. Гнев — плохой советчик. В чём я убедился буквально пять минут назад. Но… Но я быстро прикинул шансы. С моими модификациями должен справиться. А что потом? Опять в бега? И поддержат ли меня мои люди? Или встанут на сторону Ирвина? Тогда придётся и с ними «справляться»? В голове продолжали мелькать варианты, и ни один не выглядел хорошим — только разной степени катастрофой.