Искра Свободы 1

Нова Александр

На моём лице появилась улыбка. Оружие мне не просто нравилось. Я любил мечи. Но ещё больше любил дуэли. Потому что в дуэли нет шума строя, нет оправданий, нет чужих плеч — только ты и то, что ты умеешь.

Большая часть моих поединков всех типов, проведённых ещё там, на Земле, и тренировочных, и соревновательных, как раз была дуэлями. Один на один, с использованием клинкового оружия. Больше пяти лет я занимался регулярно, а пару раз даже брал призовые места на соревнованиях. Фехтовать я умел прекрасно и без всякой Системы. Думаю, я был на уровне среднего местного бретера, если

такая профессия уже появилась в этом мире.

В то же время я видел, что Симон хоть и опытный противник, но не дуэлянт. Он строевой боец. И это две очень большие разницы. Как разница между молотом и шпагой: оба убивают, но каждый по-своему. В строю решает сплочённость и взаимодействие. В дуэли же в первую очередь необходимо понять своего противника. Во вторую — построить тактику боя, его рисунок. И только после в действие вступит фехтование. Я уже видел рисунок поединка и мысленно вписывал в него шаги Симона и свои ответы.

«Честная сталь» звучало красиво — толпе этого хватало. Но честность касалась только клинков. Доспехи никто не запрещал, а значит, если Симон выйдет в защите, формально он в своём праве. И Симон это право реализовал полностью. Симон вышел в стёганке, кольчуге до середины бедра, стальных наручах. С пояса отстегнул шлем и надел на голову. На мне же защитного обмундирования не было вообще.

Внезапно Шварц встал, подошёл ко мне и нацепил свой шлем на мою голову.

— Победи его, командир, — пробасил гигант мне в ухо и ушёл.

Следующим подошёл Бывалый. Он молча снял свои личные наручи и так же молча надел их на мои руки.

Селена подбежала и принесла мою стёганку, помогла одеться.

— Не умирай там за меня, ладно? — тихо, с придыханием, шепнула она.

Владыка, что у этой девицы в голове? Я же не рыцарь в сверкающих доспехах, который защищает честь дамы. Хотя стоп, именно это я и делаю.

Лис и Писарь просто подошли и пожелали удачи.

— Что, уже прощаешься с живыми, пёс? — попытался меня поддеть Симон, но я лишь улыбнулся, предвкушая схватку.

Ярко сияло Око Владыки, давая более чем достаточно света для поединка. Ирвин и Бертран очертили площадку рядом с костром и объявили о начале.

— Судебный поединок Эллади Фир против Симона Гизора. Да рассудит вас Владыка! Начали!

Толпа взревела: смесь улюлюканья и азартных криков. Симон не стал ждать, он рванул вперёд, как бык на красное, и занёс меч для мощного рубящего удара сверху вниз. Классика строевого боя: сила и напор, чтобы сломать строй противника щитом или клинком. Но такой удар совершенно не подходит для дуэли. Потому что я не в строю, у меня есть место для манёвра. Делаю полшага назад, и вся мощь атаки проваливается в никуда.

Я стоял в средней стойке, обе руки на рукояти, ноги на ширине плеч. Полуторник тяжёлый, но в моих руках он слушался хорошо. Как инструмент, которому достаточно не «силы», а правильной команды.

Следующий удар Симон уже наносит по моему оружию: попытался связать меня боем. Небольшой поворот клинка вокруг центра тяжести, и прямой удар Симона превращается в скользящий. Грохот стали о сталь эхом отдаётся в шлеме, вибрация идёт по рукам, но клинок врага уходит в сторону, и я сразу

же делаю подшаг вперёд и укол. Симон реагирует и разрывает дистанцию. Толпа воет громче.

Мы кружим. Луна светит ярко, тени от мечей пляшут на земле. Симон давит. Третий удар, четвёртый, серия рубящих, словно орудует дровосек. С одним и тем же намерением: расколоть, продавить, сломать.

Я чётко вижу широкие, неэкономные движения и закипающую злость. Каждый раз отвожу удар или уклоняюсь, держа меч двумя руками. Не трачу силы на мощные ответы. Жду, читаю движения и тактику. Симон дышит всё тяжелее: непрерывные атаки тяжёлым оружием всегда берут свою плату.

— Хватит бегать! Дерись как мужчина! — орёт Симон. Но в этом крике больше усталости, чем презрения.

Толпа ему вторит: «Добей пса!», «Руби его!». Жан снуёт с мешком, ставки продолжают расти. Ирвин стоит спокойно, скрестив руки: его 10 лоренов на меня были вызовом всему лагерю и барону лично.

Я молчу, экономя дыхание. И расслабленно улыбаюсь, что бесит Симона лучше всяких слов. Он начинает повторяться: опять вертикальный рубящий. Принимаю его на блок. За ним укол в центр корпуса — делаю полшага назад. Симон замахивается для диагонального удара сверху. Всё по одному и тому же рисунку, как по учебнику для строя. Никакой фантазии или тактической мысли.

Я резко опускаю левую руку с рукояти. Меч остаётся в правой, как шпага в рапирном фехтовании. Длинный выпад вперёд, тело вытянуто, вес на передней ноге. Острие моего полуторника вонзается точно, чуть выше колена Симона, туда, где кольчуга не прикрывает подколенный сгиб. Не глубоко, но достаточно: сталь проходит мышцу, брызжет кровь.

Симон рычит от боли, нога подкашивается, но ярость берёт верх. Он не отступает. Наоборот, завершает удар сверху, с ревом вкладывая весь свой вес.

Я не успеваю вернуть левую руку на рукоять и продолжаю фехтовать полуторником, как шпагой. Вскидываю меч вверх, принимая удар Симона на основную защиту головы. Но удар слишком силён, а удерживать полуторник одной рукой — плохая идея. Особенно когда по тебе бьют не техникой, а массой, умноженной на ярость.

Сталь пробивает мой блок; клинок Симона ударяет прямо в шлем: звон в ушах, мир качнулся, искры из глаз. Шлем спасает, удар соскакивает вниз, прорезает стёганку на груди и оставляет жгучую полосу. Рана поверхностная, но тёплая кровь течёт по коже.

Боль вспыхивает, адреналин её заглушает. Мы оба, я и Симон, отскиваем назад, уходя в защитную стойку. У меня средняя: меч держу двумя руками наготове. У Симона: хромая нога, клинок поднят, глаза горят злобой. Кровь капает с бедра на землю, моя же впитывается в стёганку.

Толпа замирает на миг, потом взрывается криками, теперь уже смешанными. Никто не ожидал, что «пёс из искупления» продержится так долго. А мы стоим, дышим тяжело, глядим друг на друга через сталь. Но исход поединка уже предрешён.

Как бы парадоксально ни звучало, но фехтуют ногами. Удержание дистанции, длинные выпады, перемещение — всё это делается ногами. Симон нормально двигаться не может и прекрасно понимает, что обречён. А ещё он понимает, что я опытный противник и просто так его не отпущу.