Искра Свободы 1

Нова Александр

Савар достал две небольшие коробочки. В каждой — Тело и артефактный жетон с номером. Внёс номера в церковную книгу и заставил каждого расписаться в ней же. После чего выдал коробочки лично в руки, будто передавал не крупинку силы, а поводок с биркой. Номер — словно крючок. Не важно, что ты сделал сегодня. Важно, что завтра кто-то сможет открыть книгу и сказать: «вот он, под таким-то номером, расписался сам».

— Когда установка закончится, явитесь ко мне и сообщите Атрибуты, запишу в ваши карточки. А также привяжу

жетоны. Церковь должна знать своих чад, — отдал последние указания монах.

Вот что мне нравилось в Саваре, так это предельный прагматизм. Никаких проповедей. Никаких наставлений на путь истинный. Только монеты в обмен на товар. Как в супермаркете.

Вернулись во дворик облюбованного нами домика и расселись в круг у потрескивающего костра. На секунду бойцы притихли, как перед прыжком в ледяную воду. Никто не спрашивал вслух, что будет, если «редкость» случится с одним из них, но думали об этом все. Инициируемые кидали взгляды на Селену, как бы спрашивая, сможет ли наш доктор помочь. Она взглядом отвечала: «постараюсь».

Один за другим Писарь и Бывалый проглотили Тело Господне, запив водой из фляги. Писарь осенил себя Кругом Владыки и зашептал молитву.

— По правилам молиться положено. Тогда всё пройдёт легче, — пояснил он.

Я лишь кивнул в ответ и повернулся к остальным. Отсчитал Селене полтора лорена, а Шварцу и Лису — по три.

— Теперь мы в расчёте? Претензий ни у кого нет?

Мои люди отрицательно покачали головами, признавая честность выплаченной доли. Проглотившие Тело напряжённо вслушивались в свои ощущения и ждали чего-то. Может, чуда, а может, просто недомогания.

Тишина застыла над костром, её нарушали только потрескиванием дров да далёким шумом лагеря. Лица инициируемых покраснели: установка искры шла полным ходом. Бывалый морщился. Писарь шептал молитву уже в четвёртый раз.

Я подбросил ветку в огонь и решил, что момент подходящий.

— Раз мы в расчёте, давайте обсудим распределение долей во всех наших будущих делах. Как отряда. Писарь, у тебя бумага и перо есть?

Писарь кивнул, достал из сумки потрёпанный блокнот и чернила, которые всегда таскал с собой.

— Я предлагаю следующую схему. Всё, что заработал отряд, оценивается в деньгах и записывается на его счёт. Из этих денег вычитаются расходы отряда на питание, постой, лечение, лицензии, налоги и прочее. Оставшееся делится на две части. Одна остаётся на балансе отряда, а вторая распределяется поровну между всеми участниками охоты. Мне, как командиру, двойная доля. По мере роста отряда буду назначать вас на управляющие должности, и вы тоже будете получать повышенную долю. Устраивает такая схема?

Бойцы оживились: Лис усмехнулся, Бывалый одобрительно махнул рукой, Шварц просто кивнул. Селена смотрела внимательно: её это тоже касалось, хотя по нашему договору я вообще мог ей не платить. Но у человека должна

быть мотивация, иначе он превращается в раба. А раб — плохой работник. И слишком хороший свидетель для следствия, когда начнут спрашивать «кто виноват» и «откуда запрещенка».

Сама схема очень напоминала распределение долей на земных каперских судах XVI–XVII веков. Там пятьдесят–шестьдесят процентов забирал владелец судна, остальное распределялось между командой и капитаном. Могли ли бойцы сказать, что отдавать половину в казну отряда, а фактически мне, это много? Могли.

Но у меня были два серьёзных аргумента: медслужба в лице Селены и доверие этих людей. Они видели, что я веду дела честно. И что не командую из-за спин, а готов сам идти в первой линии. Но самое главное, насколько я знал, в любом другом отряде условия могли быть хуже.

— А если меня ранят, доля остаётся?

— Доля за текущее задание — да. За остальные — нет. Но если ты остаёшься в отряде, то лечение и содержание до выздоровления за счёт отряда. Ещё вопросы?

Бойцы молчали.

— Раз по этому пункту принципиальных возражений нет, Писарь, фиксируй на бумаге, а я продолжу. Второй важный момент: улучшения. Пока вы в отряде, я хочу оставить за собой право указывать, какие навыки и модификации изучать. Это может быть сделано в долг за счёт отряда. Но долг будет погашаться из вашей доли.

— А как быть неинициированным?

— Их это правило не касается. Но нужно понимать, что без искры на высокую должность в отряде рассчитывать не стоит.

Бывалый хлебнул воды из котелка и хмуро спросил:

— Так это выходит, что ты, командир, можешь мне приказать изучить какое-то улучшение, которое мне не нужно, да ещё и долг за это повесить?

— Могу. Но какая мне выгода? Поясню. Например, все благородные берут «Ускоренный отдых (F)». Вы можете считать, что это вам не нужно. Но вот у меня и у Селены это улучшение есть, а значит, нам требуется меньше сна и мы можем дольше быть на марше. То есть бойцы без такой модификации будут нас замедлять, понимаешь? Вот поэтому я и хочу иметь такое право, чтобы формировать команду сбалансированно. Я не планирую заставлять вас изучать модификации, которые ухудшают Атрибуты или идут вразрез с вашей тактической ролью. Более того, я это запрещаю.

— Даже если ты, командир, только добра нам желаешь, всё это денег стоит. И немалых. Так можно такой долг навесить, что и за всю жизнь не расплатишься. И окажешься в кабале покрепче кандалов.

— Правильно говоришь, но не совсем верно. Я планирую купить «Кольцо Сопряжения» на отряд. И его использование для членов отряда будет в два раза дешевле, чем у церковников. Плюс предлагаю ввести ограничение. Скажем, долг не может превышать двадцати лоренов в год.

— Ну, если так… Это приемлемо, командир.