Искра Свободы 1
Шрифт:
Лис стрелял в ответ. Быстро и так же точно. Два крика со стены, один защитник свалился за частокол.
— Сомкнуть щиты! Бегом! — орал я, подбадривая себя и бойцов.
Еще три стрелы. Одна, пробив стеганку, вонзилась в бедро Бывалому. Он только зарычал и пошел дальше. Вторая летела мне в голову, но «Внимательность (F)» в паре с « Щит (F)» сработали штатно: я заметил момент выстрела и принял стрелу на щит. Третья срикошетила от щита Бывалого и задела ключицу Селены — неглубоко, но кровь потекла.
Потери
Баронские сзади даже не вступили в дело. Они шли за нами ровной линией, под своим штандартом, как на смотре. Арбалетчиков было шестнадцать человек: я видел взведённые рычаги и блеск железа… но болты никто не вкладывал, никто не поднимал оружие. Лейтенант барона держал поднятый кулак: стоять, держать дистанцию. Арбалетчики не попытались подавить стрелков на стене. Они просто смотрели.
— Размыкай! — дал я команду.
Моя пятёрка разошлась в стороны. Таранщики рванули к воротам.
И тут началось.
Возле самых ворот земля была усеяна ловушками: маленькими ямами, размером как раз под ногу, прикрытыми тонким слоем дёрна и листьев. А внутри — заострённый колышек, смазанный чем-то вонючим. Ловушки явно свежие, поставлены ночью, но от того не менее опасные.
Первый таранщик наступил, и нога провалилась. Крик боли разорвал воздух. Боец рухнул, таран качнулся. За первым второй — то же самое: колышек вошёл в икру. Таран упал, таранщики споткнулись, ещё один попал в ловушку. Крик, мат, кровь. Трое остались на ногах, но таран лежал.
— Поднять! — заорал я. — Взяли таран, сучьи дети, или я вас сам тут прибью!
Но поздно. Стрела со стены — редкая, но точная — вошла в глаз одного из выживших.
— Вперед! — скомандовал я своим. — Шварц, Бывалый — помогите таранщикам.
Мы подбежали, прикрываясь щитами. Мои бойцы помогли поднять таран заново. Два удара — ворота захрустели. Третий — рухнули внутрь.
Я не стал ждать.
— Бросай таран. Вперед! — рявкнул я и копьем толкнул оставшихся приданных в пролом. Я был уверен, что там есть ещё ловушки.
Приданные собрали их все. Своими ногами и кровью.
Первый забежал внутрь и наступил в яму. Крик, падение. Второй перескочил через него, но нарвался на сопротивление. Трое защитников — мужчины с чешуёй и когтями — выскочили из ближайшего дома. Копьё вонзили в бок приданному, когтями по горлу его добили.
Приданное «искупление» закончилось, остались только мои бойцы.
— Щиты! Лис — снимай! — я всё ещё пытался командовать в этом хаосе.
Лис выстрелил. Бронебойная стрела вошла в горло чешуйчатому. Шварц щитом отбил удар второго защитника; копьём в подмышку, где чешуя не закрывала, я добил искажённого. Бывалый заколол третьего.
Мы продвигались дальше — медленно, щиты вперёд. За нами вливались баронские. Деревня была почти пуста: дома открытые, очаги тлеют, вещи
Сопротивление встречалось редко. Мы принимали его на себя. Ещё двое защитников у колодца — Лис снял одного, мы добили второго. Потерь больше не было. Основная часть искажённых ушла в пещеры.
Примерно через час деревню полностью взяли. Баронские расползлись по всему поселению и проверили каждый дом. Трофейная команда собирала оружие и снаряжение. И вырезала ядра. Иногда — с ещё живых искажённых. К счастью, таких были единицы.
Эта бессмысленная жестокость была омерзительна, но пока баронские заняты, у нас было время заняться ранами и передохнуть.
— Лис, ты же здесь бывал? В этом поселении?
— Да, командир.
— Где лучше расположиться? Чтобы огонь развести и доступ к воде был?
— Лучше в доме знахарки. Он на окраине, выглядит невзрачно. В глаза бросаться не будем.
— А почему невзрачно? Уважаемая же профессия.
— Склочная старая баба была. Да и искажённых лечить редко нужно. Не любили её.
— Хорошо. Идём туда. А на тебе — проверить схрон, про который Ален говорил. Встретимся на месте.
Лис кивнул и исчез. Я окинул взглядом своё побитое воинство.
— Бывалый, что с ногой?
— Лёгкое ранение. Даже наконечник полностью не вошёл. Боеспособен, идти могу.
— Тогда двинули.
Мы шли, а вокруг кипел грабёж. Баронские таскали мешки и ломали двери. Кое-где уже полыхали поджоги. Дым стелился низко, цеплялся за солому, вонял мокрым деревом и жиром.
— Командир, так не должно было быть, — голос Бывалого звучал не то зло, не то обижено. — Нас ведь просто слили. «Искупление» не жалеют, кидают вперёд, это так. Но всегда поддерживают при штурме. Как минимум огнём из луков и арбалетов. Иначе толку от него не будет.
Бывалый сплюнул.
— А в этот раз у барона словно задача была не поселение взять, а нас всех убить.
— В «искуплении» слишком много… лишних людей. Тех, кто много видел…
На этих словах Писарь и Селена вздрогнули. А я понял, что на отходняке от боя сказал лишнего. Слишком прямо и уверенно.
— Выходит, не переживём мы «искупления», да, командир? — тихо спросил Писарь.
— Пока же пережили? — я заставил себя говорить жёстче, чем чувствовал. — В пещеры нас, конечно, погонят. Но если будут приданные, то и это переживём.
— Кончились приданные, — глухо сказал Шварц. — Мы одни на ногах остались.
— Ты серьёзно считаешь, что сержанта волнует, может боец стоять или нет? Прикажет дать костыль и погонит в бой. Да и мысль у меня есть, как частично восстановить боеспособность остального «искупления». Как минимум до состояния, которое Ирвин сочтёт приемлемым.
— И нас снова как мясной щит отправят вперёд? — говорил Писарь напряжённо, но без дрожи. Эти дни закалили его характер.
— Именно так. Главное — чтобы у нас был свой щит.