Искра прошлого
Шрифт:
Я помнила маму молодой и красивой женщиной. Ее длинные черные волосы, убранные алой лентой, падали на плечи, а глаза смотрели с нежностью. Мама держала в руках свечу и вела меня по узкой лестнице в подземное помещение. Вход скрывался за ковром с вышитым золотым фениксом.
— Смотри, доченька, — мамины пальцы скользили по вышивке, оставляя за собой мерцающий след. Это была… магия, исходящая от нее самой, живая и теплая, а не холодный свет артефактов. Сначала она дотронулась до правого крыла,
— Ах, — с восторгом шептала я, замирая. Крылья феникса начинали шевелиться, словно птица готовилась взлететь, а ковер расступался, открывая темный проход. Оттуда веяло сыростью и чем-то… древним, опасным. Что скрывал феникс? Куда вел тот проход? Это оставалось тайной.
До сегодняшнего дня я никогда не задумывалась о том, что привело к гибели мамы. Нет, конечно, я знала, что она погибла от взрыва. Он наполовину разрушил родовой дом в усадьбе. Отец не стал его восстанавливать, и мы переехали в городской особняк. Официально было утверждено, что в подвале дома произошел несчастный случай. Но чем мама там занималась, почему случился такой взрыв? Я не спрашивала. Никогда. Глубоко внутри спрятав свою боль. И никто не говорил. Ничего.
Я захлопнула «Хроники Угасших Родов». Мысли путались, пытаясь связать воедино разрозненные факты. Мамин таинственный обряд, Орден Черного Феникса, артефакт, спасший меня от костра… Он черпал силу не из эфира, как обычные артефакты, а из чего-то иного, гораздо более древнего и могущественного. Но из чего именно? Все это были части одной мозаики, ужасающей и невероятной. Могла ли мама быть жертвой Ордена, как отец? Как и я?
Угли в камине окончательно погасли, и в библиотеке стало прохладно. Я потуже затянула халат, ощущая ледяную дрожь, пробирающуюся сквозь ткань. Не от сырости, а от осознания. Мне нужно было в усадьбу. Туда, где все началось. Туда, где, возможно, хранились ответы.
Но как убедить отца поехать в место, которого он все эти годы старательно избегал? Место, напоминающее ему о самой страшной потере. Придется солгать. Придумать причину. Благо горячка, «случившаяся» со мной вчера, могла послужить оправданием для моей внезапной прихоти.
С этими мыслями я вернулась в свою комнату. Я легла в кровать, уставившись в потолок с узором теней от еле горящей лампы. Вжик. И свет потух: артефакт разрядился. В ушах снова стоял оглушительный гул толпы, кричавшей: «Сжечь ведьму!», а в ноздрях щипало от призрачного запаха гари.
Я сжала кулон в ладони. Тепло, исходящее от него, было единственной нитью, связывающей меня с реальностью. Тот, Кто в Тени. Кто ты? И почему выбрал меня?
Утром я проснулась разбитой, с тяжелой головой. Солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь сплошную серую пелену туч. Парашка, хлопотавшая около комода, бросила на меня встревоженный
— Плохо спали, барышня? Может, доктора позвать?
— Не надо, — отмахнулась я, с трудом поднимаясь с постели. — Просто… сны тяжелые.
Служанка вздохнула, но не стала настаивать. Пока она помогала мне одеваться, я строила в голове план. Бал. Усадьба. Расследование. Каждое действие должно быть выверено, каждый шаг — осторожен. Я не могла позволить себе ни одной ошибки.
Спустившись к завтраку, я застала отца за чтением утренней почты. Видно, что его тревожила какая-то забота: между бровями застыла складка.
—Папа, доброе утро, — я присела рядом, целуя его в щеку.
— Дочка, — он отложил письмо и улыбнулся, но улыбка получилась напряженной. — Как самочувствие?
— Лучше, — солгала я, стараясь придать голосу уверенности. — Но… мне снилась мама. И усадьба. Такой яркий сон.
Лицо отца дрогнуло, словно от внезапной боли. Он отвел взгляд, принимаясь размешивать в фарфоровой чашке уже остывший кофе.
—Это понятно. После вчерашнего волнения… — пробормотал он, не глядя на меня.
— Папа, — я мягко положила руку на его. — Мне нужно туда съездить. В усадьбу.
Он резко поднял на меня глаза, в которых мелькнуло беспокойство:
— Зачем? Там давно все заброшено. Одни руины и воспоминания.
— Именно поэтому, — настаивала я. — Мне кажется, это поможет мне… успокоиться. Понимаешь, я чувствую, будто что-то тянет туда.
Я видела борьбу в глазах отца. Боль от воспоминаний и желание дать дочери то, в чем она нуждается.
— Алиса, я не знаю… Сейчас столько работы. Новый проект, бал…
— Мы можем съездить на день. После бала. Пожалуйста. Только мы вдвоем, — я старалась говорить мягко, но настойчиво.
Он тяжело вздохнул, потер виски.
— Алиса, это безумие. Зачем ворошить прошлое, которое ничего, кроме боли, не принесет? — голос отца дрогнул, выдавая сдерживаемые эмоции.
Я смотрела на него, чувствуя, как ком подступает к горлу. Свет из окна падал на его лицо, делая более заметным глубокие морщины и тени под глазами.
— Папа, мне тоже больно, — сказала я, стараясь сдержать слезы. — Но мне сегодня приснилось… будто мама оставила там что-то важное. Для нас обоих. Я чувствую это.
Несколько долгих мгновений он молчал, будто взвешивая все «за» и «против».
— Хорошо, — наконец сдавленно произнес он. — Только на день. Обещай, что не будешь расстраиваться, увидев… что там осталось.
— Обещаю, — прошептала я, чувствуя укол совести за свой обман. Но цель оправдывала средства. Мое сердце забилось быстрее: план начинал воплощаться в жизнь.
Отец кивнул и снова углубился в письма, явно желая закончить неприятный разговор. Я взяла со стола пирожок с картошкой, но есть не хотелось. Вместо этого наблюдала за папой, за его сосредоточенным лицом. Он что-то скрывал. Или боялся. Возможно, он и сам подозревал, что смерть матери не была несчастным случаем. Я все больше склонялась к тому, что нашу семью решили уничтожить.