Искра прошлого
Шрифт:
— Что, дочка? — улыбнулся отец. Сердце защемило от нежности, и я прошептала:
— Хотела сказать, что… люблю тебя.
— Ты самое прекрасное, что есть в моей жизни, — растрогался он.
Я пересела к нему, прижалась, вдыхая аромат мастерской, где работал отец: резкий запах озона после вспышек магических кристаллов. Он пытался создать замену артефактам, бросить вызов самим основам этого мира. Сломать многовековую монополию магических родов, сделать магию доступной не только для избранных… Эта мечта о свободе для всех и погубит его. «Думай, Алиса, вспоминай. Что тебе известно?»
Я знала дату пожара —
Бывший возлюбленный Воронцов. Он занял пост прокурора сразу после пожара в мастерской отца, а через три года обвинил меня в его убийстве, а также в поджогах других мастерских.
Купец Фролов, дела которого после папиной смерти вдруг пошли в гору, а потом он лжесвидетельствовал против меня в суде. Рассказывая, как я умоляла его убедить отца остановиться и не создавать кристаллы. Потому что это будет не настоящая магия. Подделка!
Советник Лебедев из Императорского технического общества… Помню, в каком пребывала шоке, когда узнала от Григория Львовича, что все промышленные разработки отца, его идеи, чертежи Лебедев теперь представлял, как собственные.
А еще существовал Орден Черного Феникса и тот, кто его возглавлял, не желал никакого прогресса.
Отец смотрел в окно, а я положила голову на его плечо, слушая спокойное биение сердца. Карету слегка потряхивало на ухабах, а по крыше монотонно стучал дождь. Осенью он мог зарядить на весь день. В такую погоду хорошо сидеть в мягком кресле возле камина, укрыться пледом и читать книгу. Я не представляла, как вообще смогу после всего спокойно спать по ночам, вести беседы ни о чем… смеяться.
— Что это было с тобой, дочка? — неожиданно тихо спросил отец, прикладывая ладонь к моему лбу. — Холодный. В мастерской ты была в прекрасном настроении, весела… Григорий сказал, ты упала и могла удариться головой. Поедем к врачу, а не к модистке? Сейчас велю Юрке разворачиваться…
— Нет, — остановила я отца. — Все хорошо. Я просто… испугалась. Мне вдруг подумалось, что мастерскую подожгут, а ты… погибнешь.
Он тихо рассмеялся, а затем поцеловал меня в лоб:
— Алиса, мастерская под лучшей защитой, какую только могут предоставить императорские артефакты, — папа расстегнул верхние пуговицы пальто, и я увидела на его груди рубин в золотой оправе. — Вот, советник Лебедев велел носить.
«Почему же артефакты тебя не спасли?», — с горечью подумала я. И тут же сама ответила: «От предательства нет защиты». Теперь я могла проверить, были ли артефакты, переданные отцу, бракованными или нет. Какое же сегодня число?
Карета остановилась, и я бросила взгляд в окно: мы находились в переулке рядом с площадью Мастеров возле двухэтажного дома, на вывеске которого значилось: «Ателье мечты».
— Иди, примеряй платье на бал, — отец похлопал меня по руке. — Княгиня Орлова впервые устраивает такое торжество, и я хочу, чтобы ты блистала на нем.
Щелк! Словно кто-то нажал на выключатель. Выходит, сегодня десятое октября, одна тысяча… Артефакт отправил меня на три года назад. Послезавтра будет бал, где я познакомлюсь с Максимом, а через месяц он попросит моей руки, отец даст согласие. День свадьбы назначат на шестое мая следующего года, но… через три дня в лаборатории случится пожар, папа погибнет, а Воронцов… отречется от невесты.
Я вздрогнула, вспомнив жар костра. Как так вышло, что в одно мгновение человек, который клялся в любви, вдруг перестал испытывать к тебе чувства? Мог ли сам Воронцов быть членом Ордена? В голове роились страшные мысли. Да, Максим принадлежал к древнему роду, как и я, но мой отец был тем, кто хотел уравнять права простых людей, дворян и богатых купцов. Возможно, то, что Воронцов стал прокурором, еще не означало его связи с Орденом, но теперь у меня не было права строить догадки — только знать. Какую же сложную задачу я себе поставила — за месяц остановить Орден… Я за три года не смогла, а тут за месяц.
«Но тогда у тебя не было тех знаний, что сейчас, — поддержал внутренний голос. —Ты действовала открыто, публично задавала неудобные вопросы. Никто тебе не верил, что мастерскую отца подожгли, и с иронией слушали, когда ты рассказывала о тайном Ордене. Сейчас все иначе».
Да, я стала умнее. Мне вспомнилось, как смеялась подруга Лилия над моими подозрениями. А потом ее отец, купец Фролов, пригласил меня на разговор в свой кабинет, видите ли, я плохо влияла на дочь. «И подумай о своей репутации, Алиса. Неужели ты не слышишь шепотки за спиной? Разрыв с потомственным князем Воронцовым только усугубил твое положение. Мой совет, девочка. Веди себя потише, и тогда твоя судьба не будет такой горькой». Я дерзко ответила Фролову и больше не появлялась в их доме. Меня перестали приглашать на празднества. Правда, это все мало тогда волновало. А теперь… не мог ли отец Лилии быть связан с Орденом? Возможно, через него «Черный Феникс» решил предупредить настырную девчонку. Надо обдумать каждый свой шаг и не совершить тех ошибок, которые я сделала в будущем.
Я провела ладонью по краю шляпки-капора, бережно поправляя головной убор.
— Юрка отвезет меня домой, а потом вернется за тобой, — отец чмокнул меня в щёку. В его глазах светилась любовь — глубокие карие глаза словно излучали мягкий свет, и я так не хотела его отпускать. Вдруг он сейчас уедет — и все… я его больше не увижу.
— Папа, — я ухватилась за его рукав, ощущая под пальцами плотную ткань шерстяного пальто. — Пожалуйста… будь осторожен.
— Хорошо, — отец улыбнулся, и в этой улыбке я уловила и заботу, и лёгкую нотку снисходительности. — Ступай.
Выйти — значит сделать первый шаг навстречу тому балу, той встрече с Воронцовым. «Трусиха, — прозвучал внутри едкий голос. — Он сломал тебя тогда и продолжает держать в ежовых рукавицах сейчас, даже не зная об этом». Это была правда. Я выпрямилась и резко толкнула дверь. Нет, я не побегу. Я использую этот шанс. И вышла наружу.
Осенний ветер тут же взметнул полы моего пальто, вышитого серебряной нитью по черной шерсти. Пронизывающий дождь полил сильнее, и я опустила голову, чтобы колючие капли не попадали на лицо. Я поторопилась укрыться в ателье Матильды Лещенко. Дверь с витражом в виде павлиньего пера захлопнулась за спиной, отсекая непогоду.