Искаженное эхо
Шрифт:
– Я дала ему клятву, – решила наконец вмешаться в разговор Урса, отлично понимавшая, как трудно сейчас ведущей, и желавшая дать понять, что не считает бывших соратниц врагами, – и он ее принял.
– Тогда найди себе подручницу… – Аркстрид не подала и виду, что помощь пришлась как нельзя более кстати, впрочем, гараны, прожившие с ней бок о бок восемь лет, и сами прекрасно все понимали. – Только Заримад не бери, она войдет в мою тройку.
Ведущая отвернулась и с достоинством направилась к выходу, но, вспомнив про Хира, на миг остановилась и безапелляционно заявила:
– Ты с подручницей займешь соседнюю
– Благодарю… – прошептала вслед захлопнувшейся двери Урса, и по щеке ее неожиданно скатилась одинокая слезинка.
Глава седьмая
– Пришла? – Гамират на миг оглянулась и снова принялась стучать молотом по какой-то железке.
– Поговорить нужно. – Хозяйка выбрала чурбак почище, бросила на него тряпку, какой кузнец вытирает руки после мытья, и торопливо присела: ноги и так еле носят после сложных ритуалов, а бессонная ночь и нелегкий разговор с демоном и вовсе отняли последние силы.
– Сейчас закончу, – буркнула Гамират. – Бин, налей ей пока отвар из того кувшинчика.
Отвары для себя кузнец варила сама, сама и травы собирала, и составы чаев у нее были собственного изобретения, проверенные только на себе. Не сказать, чтоб утаивала она от домочадцев секреты, но выяснять их особых охотников не было. Слишком сложны были сборы, и непрост процесс приготовления, однако выпить при случае кружечку никто не отказывался. Хотя и действовали отвары на всех по-разному, зачастую с совершенно противоположным эффектом.
Но сейчас Аркстрид и не думала отказываться, во рту все просто пересохло, и хозяйка уже жалела, что зря не отправилась сначала на кухню. Она приняла у подручницы кружку и кивком отправила подругу прочь: не хотелось, чтобы хоть кто-то стал свидетелем ее разговора с кузнецом.
Настой был кисловат и душист, напоминал о лете и взварах из диких яблочек и малины, росшей по склонам холмов, и ведущая с удовольствием глотала темную жидкость, стараясь забыть тревожащие мысли. Вот только не очень это получалось, теперь ей были отчетливо видны ошибки в собственном поведении. Но больше всего тревожило честное предупреждение Урсы насчет клятвы, и виделось оно после спокойного обдумывания немного иначе.
Теперь Аркстрид остро жалела, что не разглядела в молчаливой и уравновешенной подручнице фанатично преданную мать, посчитала ее просьбы обычной жалостью. Урса всегда была склонна нянчиться со всяким звериным потомством. Например, могла все свободное время возиться с козлятами, отторгнутыми капризными первесенками, выпаивать их молоком, капая на собственный мизинец, или греть в своей постели самых слабых щенят.
Как было заподозрить, что ради неудачного отпрыска Урса откажется от всех привилегий жительницы дома? Да и ближайшие сёла вряд ли были конечной целью ее побега. Там живут только выбраковки, и острая зависть к нелегкому, но защищенному существованию избранных прольется на беглую воительницу нескончаемыми придирками и насмешками. Стало быть, уйти она собиралась еще дальше, в северные хутора или прибрежные рыбацкие деревушки, где ютятся бунтари и изгои. А если учесть, что туда и летом-то путь непрост, значит, собиралась бывшая подручница перезимовать где-то в пещерах драконьих гор. Само по себе подобное не ново, иногда там пережидали непогоду ушедшие
Аркстрид зябко поежилась, представив темные, холодные и жутковатые анфилады пещер, виденных не однажды, и горько вздохнула. Вот говорила же она упрямой Эргезит, что не справится с такой нелегкой ношей, как хозяйка дома, да разве ту переспоришь?
– Ну, и что у тебя стряслось? – Гамират бросила в воду зашипевший кусок железа и села напротив.
– Спросить хотела… как тебе показался демон?
– Харрис наябедничала? – ухмыльнулась кузнец, доставая их кармана кусок ткани и вытирая выступившие на лбу капли пота.
– При чем тут Харрис, – отмахнулась ведущая, – ты же знаешь, как она переживает за дом, незачем на нее обижаться. У меня свои сомнения… непохож он на других демонов, попадавших сюда раньше.
– Не попадали они, а вы их вытаскивали, – с грубоватой честностью поправила Гамират. – А насчет демона, извини, говорить пока ничего не буду, еще немного присмотрюсь. Хотя… одно могу сказать точно: никого рвать и жрать он не будет.
– Какой там жрать… – горестно призналась Аркстрид: кузнецу все можно рассказать, она никогда и никому не передаст. – Он Урсу перехватил… когда сбежать пыталась… вместе с трутненышем… теперь она его подручница, клятву дала.
– А я давно говорила, слишком вы балуете Манист, потом наплачетесь, – вздохнула Гамират, и вышло это у нее так добродушно, что и обижаться было глупо. – А теперь и ее наказывать нужно осторожно… а то зло затаит на всех сразу, потом только менять и останется.
– Я придумаю… – совершенно не представляя, какими способами нужно наказывать детей в таких случаях, пообещала Аркстрид. – А с демоном-то что?
– Могу пока только дать пару советов… – уклончиво буркнула Гамират, – потом скажу точнее.
– Давай хоть советы.
– Не мешай ему… чем бы ни начал заниматься… так лучше поймешь, на что он годен, и еще… не зовите его демоном.
– Спасибо, – поднимаясь с чурбака, поблагодарила ведущая, стараясь не показать своего разочарования, никакого особого проку в таких советах она не видела.
Но в одном Гамират определенно была права: нужно присмотреться к нему… пока еще есть время.
– Ну, а теперь рассказывай, – мягко пробормотал Арсений, дождавшись, пока огромная тетка перестанет тяжко сопеть.
Как-то странно они все себя ведут… непривычно и неправильно, и он тоже виноват… разговаривал с этими иномирянками, как со своими соплеменницами. Так ведь и похожи они на землянок, просто до наваждения, и потому у строителя никак не исчезает ощущение, что все случившееся с ним просто шутка, этакий грандиозный розыгрыш.
Какой-то сумасбродный богач решил повеселиться и нанял актеров… а теперь смотрит на них через скрытые камеры и укатывается.
Угу, и кучу медведей выдрессировал, и луны паровозиком по небу развесил, и звезд прикупил на распродаже… – ехидно уколол здравый смысл, и Арсений еле успел задавить готовый вырваться разочарованный стон. Нет… никуда уже не деться от суровой действительности, и мир – чужой, и тетки эти – непознанные объекты.