Искаженное эхо
Шрифт:
– Скажи своей новой напарнице, чтобы помогла, – предложил Арсений, собираясь в кузницу, но гренадерша только печально покачала головой.
Оказалось, Канкир, выбранная Урсой в подручницы, лучше всех умеет выделывать шкуры, а их после осенней охоты накопилось довольно много. И оставлять на потом эту работу никак нельзя: весной невыделанные меха начнут портиться. А с солью, как понял Арсений, в этой местности напряженка. Все соляные запасы расположены южнее, на занятых туглами территориях.
– Ну, давай тогда я тебе помогу, – предложил пленник, но Урса
Лишний раз сходить в подвал для нее не проблема, зато есть занятие. А потом она полдня мается угрызениями совести, глядя на подруг, которым ничем не может помочь: одной рукой не каждое дело можно делать.
– Ничего, – напоследок успокоила Арсения охранница, – уже недолго терпеть. Тулист мне руку немного подлечила, но она слабая ведущая. А вот Аркстрид отдохнет и вылечит окончательно, всего-то денек-другой потерпеть и осталось.
– А с чего это она так устала? – равнодушно хмыкнул пленник, и охранница попалась как мышка на сыр, сработала старая привычка защищать хозяйку от всех нападок.
– Так ритуал призыва сколько сил отнимает, потом стену запечатать, понимание вложить… – С каждым словом ее голос звучал все тише и неувереннее.
– Да не расстраивайся ты так, – пожалел Арсений охранницу, взглянув в ее донельзя несчастное лицо, – я и сам уже почти обо всем догадался… не пойду с ней ругаться, не бойся.
И поскорее выскочил из комнаты, опасаясь, что Урса рассмотрит в его глазах горячее намерение как раз набить кому-нибудь морду. Хоть самой хозяйке, хоть наглому трутню, без разницы.
Размеренный стук молота успокаивал и настраивал на спокойные рассуждения, а разговор с Гамират, которая ковку оружия и утвари перемежала с более легкими работами, навел на некоторые идеи.
– Хорошее дело сделаешь, – выслушав осторожное предложение демона, одобрила Гами, – только Урсу тоже позови… на всякий случай.
– А как же без нее, ведь она теперь моя охранница, – кивнул Арсений.
– Нет, не охранница… это неправильное слово. Подручница, это как друг и как защитник, тот, кто в бою рядом и из боя вынесет на себе, – поправила кузнец.
– Ага, на спине, вместо щита, – съязвил Арсений и получил в ответ укоризненный взгляд. – Да пошутил я, у вас что, шуток не бывает?
– Про битвы не бывает, – категорично отрезала Гамират, – мы в это лето шестерых бойцов потеряли… двое старых в окружение попали, туглы чуть ниже обычного мост навели и подкрались незаметно… с каждым годом они все хитрее становятся. А четверо – совсем молодые девчонки, три селянки… радовались, что к нам попали. И ведь тренировали их, да когда в бою кровь закипает, про осторожность забываешь.
– Гами, а ты тоже в бой ходишь? – Арсению хотелось спросить вовсе не это, но язык не послушался.
– Когда к реке вылазки делают да мосты стерегут, меня не берут, а вот если под стены дома туглы нахлынут, кто же мне тогда запретит?! Нет, Аркстрид, конечно, не дозволяет, говорит, кузнец – это наша главная ценность,
– А ей-то… с ее слабыми ручками… чего там делать? – недовольно нахмурился пленник, уже жалея, что затеял этот разговор.
– Так она же ведущая! – воскликнула Гами со знакомой уже гордостью в голосе, – силой глаза туглам отводит, чтоб стрелы не в бойцов, а в стены пускали, иногда страху нагонит, и они дружно бежать бросаются, и раненых тут же лечит… нет, с ведущей нам очень повезло.
– Мне уже хочется посмотреть… на ваших туглов. – На этот раз Арсений почти не шутил.
На обед пленник отправился вооруженный новенькими ножами, выкованными Гамират с его помощью, а карман оттягивали сделанные кузнецом по его заказу кружочки железа. Арсению даже не пришлось брать с женщины честного слова, что не сделает похожих сама и не позволит делать никому другому.
Малышня уже сидела за столом, дружно макая ложки в миски с грибным супом, но на демона исподтишка все же поглядывала: весть о том, что Хир живет в комнате защитника, раздразнила детское воображение.
– Эй, демон, – доев похлебку, не выдержала Манист равнодушного взгляда Арсения, – ты забрал моего Хира?
– Эй, маленькое никто, – безразлично откликнулся Арсений, боясь выдать себя интонацией или взглядом: от того, как закончится этот словесный поединок, будет зависеть очень многое, – а с чего ты решила, будто Хир принадлежит тебе?!
– Они моя стая, а я их вожак! – высокомерно задрав носик, девчонка подступила ближе.
– Кто тебе сказал, что ты вожак? – пренебрежительно хмыкнул Арсений, продолжая спокойно черпать суп. – Ты пока – никто.
– Не смей звать меня – никто! Я буду самым сильным воином. – Девчонка уже сидела у него на крючке, но пока даже не догадывалась об этом.
– Пока ты – никто, – веско сказал Арсений и сурово глянул на притихших женщин, предупреждая взглядом, чтоб не вмешивались, – просто девочка. Но! Ты можешь вырасти воином. Если повезет. А можешь упасть с камня, сломать позвоночник и стать горбуньей.
Арсений специально выяснил у Гамират возможность такого исхода и теперь был вполне уверен, что никто из сидящих за столом не уличит его во лжи.
– А еще можешь просто перестать расти, такое тоже бывает.
– Меня Аркстрид вылечит! – в гневных глазках уже появились слезы.
– Если бы она могла вылечить всех, то в доме были бы только воины и трутни и никогда не было выбраковок, – добил девчонку Арсений, и не думая жалеть.
Слишком много говорилось в его доме о школьных делах, чтобы Арсений не запомнил: есть какой-то предел, до которого с детьми еще можно договориться, объяснить истинные ценности, потом бывает поздно. Может, девчонка и станет сильным воином, но никогда так и не научится жалеть тех, за кого будет сражаться. А армия, лишенная духовных целей, никогда не выигрывает, вот уж это им на политзанятиях наглядно пояснили.