Искатель. 1993. Выпуск №6
Шрифт:
Уотерхауз немного успокоился и присел на походный стул.
— Очень хорошо, — проговорил он. — Я не хочу ссориться с вами, Поллок, но вы понимаете, что, когда из-за таких столкновений рушатся все планы, это чертовски раздражает. Я поеду с вами в Сулиму, чтобы убедиться, что вы взошли на борт корабля в целости и сохранности…
— Не нужно, — заявил Поллок. — Я и один доберусь отсюда до Сулимы.
— Нет, далеко вы не уедете, — возразил Уотерхауз. — Вы не осознаете, что значит эта история с порро.
— Почем мне было знать, что эта женщина принадлежит порро? — с горечью воскликнул
— А ведь так оно и было, — ответил Уотерхауз, — и тут уж ничего не поделаешь. «Я и один доберусь!..» Нет, право! Интересно, что они с вами сотворят? Вы, похоже, не понимаете, что этот мошенник порро — здешний правитель. Он тут и закон, и вера, и конституция, и колдовство, и врачевание… Порро назначают вождей племен. Инквизиция в ее лучшие времена в подметки не годилась этим ребятам. Возможно, ваш порро науськает на нас Авахале, местного вождя. Нам повезло, что паши носильщики из парода менде. Придется перебазироваться… Будьте вы неладны, Поллок! Да, разумеется, вам надлежит постараться избежать встречи с ним в пути.
Уотерхауз задумался, но в мыслях его царил хаос. Наконец он поднялся и взял ружье.
— Я бы на вашем месте спрятался куда-нибудь, — бросил он через плечо, выходя на улицу. Пойду разузнаю, что к чему.
Поллок остался сидеть в палатке в глубокой задумчивости.
— Мой удел — цивилизация, — грустно сказал он себе, набивая трубку. — Поэтому, чем скорее я попаду в Лондон или Париж, тем лучше.
Его взгляд упал на запечатанный короб, в который Уотерхауз сложил отравленные стрелы без оперения, купленные в стране менде.
— Лучше бы я прострелил этому жалкому типу какой-нибудь жизненно важный орган, — со злостью проговорил Поллок.
Уотерхауз вернулся не скоро. Он был не расположен к беседе, и Поллок напрасно засыпал его вопросами. Похоже, его порро был видным членом своего загадочного общества. Обитателе деревни вымазывали любопытство, но вели себя отнюдь не угрожающе. Колдун, несомненно; скрылся в кустах. Причем он считался великим колдуном.
— Вне всякого сомнения, он что-то задумал, — сообщил в заключение Уотерхауз и умолк.,
— Но что он может, сделать? — спросил Поллок.
Уотерхауз не ответил.
— Я должен вывезти, вас отсюда. Что-то назревает, иначе тут не было бы так тихо, — сказал он после долгого молчания. Поллоку очень хотелось бы знать, что именно «назревает».
— Они отплясывают, обложившись черепами, — отвечал Уотерхауз. — В медном котле кипит какое-то вонючее варево.
Но Поллок требовал подробностей и все настырнее наседал на Уотерхауза, а тот наверняка темнил. Наконец Уотерхауз потерял терпение.
— Откуда мне знать, черт возьми! — воскликнул он, когда Поллок в двадцатый раз спросил его, что будет делать порро. — Он уже пытался убить вас там, в хижине. Теперь, наверное, придумает что-нибудь похитрее. Скоро сами увидите. Не хочу добавлять вам страхов. Может, все это вообще чепуха.
Вечером, когда они сидели у костра, Поллок опять попробовал завести разговор о порро и их повадках. Однако Уотерхауз, заметив, что его соотечественник слишком уж настойчив, сказал:
— Ложитесь лучше спать. Завтра отправляемся чуть свет, и вам может понадобиться все ваше присутствие
— Но какую линию поведения он изберет?
— Не мору сказать. Порро — народ смекалистый, они знают массу разных уловок. Поговорите лучше с этим медным дьяволом, Шекспиром.
Во тьме за хижинами сверкнула яркая вспышка, раздалось громкое «бум», и совсем рядом с головой Поллока просвистела глиняная пуля. Что ж, такой образ действий был, по крайней мере, Весьма, прямолинеен. Чернокожие и метисы, болтавшие возле своего костра вскочили на ноги, кто-то из них выстрелил во тьму. Уотерхауз по-прежнему неподвижно сидел на месте.
— Зайдите лучше в одну из хижин, — тихо посоветовал он.
Поллок встал и вытащил револьвер. Чего-чего, а сражения он не боялся. Нр темнота — лучше любой брони. Осознав всю мудрость совета Уотерхауза, Поллок отправился в палатку и улегся там.
Спал он урывками, его мучили кошмары. Они были весьма разнообразны, но в основном Поллоку снилось лицо порро, перевернутое вверх тормашками, как в тот миг, когда он кубарем выкатывался из хижины и смотрел на англичанина из-под руки. Странное дело, по этот мимолетный образ накрепко застрял в памяти Поллока. Кроме того, его беспокоили боли в руках и йогах.
Когда они загружали каноэ в белой утренней дымке, в землю возле самой ступни Поллока вонзилась дрожащая стрела с шипами. Носильщики бросились в чащу, но поиск велся очень поверхностно, и они никого не схватили.
После двух этих событий члены экспедиции решили предоставить Поллока его собственной судьбе, и он впервые в жизни был вынужден искать общества чернокожих. Уотерхауз взял себе одно каноэ, и Поллоку, несмотря на желание поболтать с соотечественником, пришлось сесть в другое. Туземцы оставили англичанина одного на носу, и ему стоило немалых трудов заставить людей, недолюбливавших его, держаться середины реки и плыть в сотне с лишним ярдов от обоих берегов. Тем не менее Поллоку удалось заманить Шекспира, метиса из Фритауна на нос каноэ, чтобы послушать байки о порро. Поняв, что ему не отделаться от Поллока, Шекспир мало-помалу разошелся и принялся рассказывать с большим смаком и без всякого стеснения.
Так Поллок скоротал день. Каноэ быстро скользило по длинной ленте лагуны, между водяными смоковницами, поваленными деревьями, пальмами и зарослями папируса. Слева темнели поросшие ризофорой болота, из-за которых время от времени доносился рев атлантического прибоя. Английский Шекспира звучал мягко и невнятно, когда он рассказывал Поллоку о том, как порро умеют накладывать заклятия, как чахнут люди под действием их злых чар, как насылают порро кошмары и демонов, как мучают и убивают сыновей иджибу, как они похитили в Сулиме белого торговца, обманувшего одного из членов его секты, и на что было похоже тело бедняги, когда его наконец отыскали. После каждого такого рассказа Поллок отпускал тихое проклятие в адрес миссионеров, чье рвение и сделало возможными все эти ужасы, и ленивого британского правительства, которое властвовало здесь, на черных языческих берегах Сьерра-Леоне. К вечеру они добрались до озера Казн и согнали два десятка крокодилов с острова, на котором экспедиция решила устроить ночной привал.