Искатель, 2013 № 03
Шрифт:
— Ну как, Годунов, впечатляет? Отпечатки на стволе ваши. Труп закопали возле вашего дома. Тамара даст любые показания. А это для вас пятнадцать лет строгого режима.
— Я понял. Говорите, что от меня требуется.
— Другое дело, Годунов! Так-то лучше. И делать вам надо всего с гулькин клюв!
— Что надо делать?
— Значит, так. У тебя, Годунов, сто больших участков под Звенигородом. И три крайних площадки у самого леса.
— Да, это так. Мы пока только общий забор сделали. Это у деревни Власюки.
— Молодец, Годунов!
— Сделаю. Но зачем?
— А затем, что возле города Тверь есть городок Знаменск. А там находится богатая фирма, завод «Клинвуд». Они химики. И у них есть двести нехороших бочек.
— Что это такое?
— Тебе не все равно, Годунов? Это какая-то дрянь, но без радиации…
В России трудно установить западные порядки и внедрить нам европейский склад ума. У нас слишком много чудаков, для которых смысл жизни не в деньгах, а в чем-то душевном, мечтательном и загадочном.
А что делать?
У нас непостижимая русская натура! Другой менталитет, другое понятие о добре и зле.
Мы еще помним, как во времена Юрия Гагарина парень с гитарой пел про «голубые города». А другой певец сообщал, что едет «за туманом, за мечтами и за запахом тайги». Так вот этого чудака не поняли бы ни британцы, ни немцы, ни всякие разные шведы.
Западники знают, что надо работать, а не гоняться за влажными атмосферными явлениями!
Европейцы уверены, что надо делать деньги!
Они, дураки, считают, что в деньгах счастье…
Студент Герман Мамочкин тоже был чудаком и мечтателем. Поступив в педагогический институт, он стал считать себя русским интеллигентом, который всю жизнь будет трудиться для народа и «сеять разумное, доброе и вечное».
Гера даже стал носить тонкие круглые очки и отпустил бородку. И так же, как Чехов, работал над собой и «по капле выдавливал из себя раба».
Три года назад Герман Юрьевич окончил вуз и стал педагогом с красным дипломом.
Сейчас после окончания института нет никаких распределений. Сейчас свобода, и поэтому никто не собирается преподавать в сельских школах.
А вот молодой учитель истории Мамочкин нашел подмосковный поселок Власюки. Рядом было романтическое место, о котором Гера слышал еще в детстве — «Звенигород не пригород, а город небольшой».
В этих самых Власюках была школа, но добрые люди намекнули, что она дышит на ладан. И возродить ее может только чудо.
Именно поэтому учитель Мамочкин поехал возрождать деревню. Раз он русский интеллигент, то должен просвещать народ, а не нефтью торговать! Торгашей в России и так много…
За три года Мамочкину удалось много сделать. Школу не закрыли, а слегка отремонтировали. Приняли на работу двух учителей из ближнего зарубежья и физкультурника — бывшего капитана второго ранга.
Герман создал при школе что-то вроде клуба с библиотекой, одним компьютером
Любовь слепа! Мамочкин не замечал, что у медсестры много недостатков. У нее слишком крупные веснушки, она слишком капризна, и, самое неприятное, — она любит программу «Кривое зеркало».
За три месяца знакомства их отношения заметно продвинулись. Они стали гулять при луне вдоль пустынных берегов речки Кривуши. Последний месяц ходили обнявшись, тесно прижимаясь друг к другу.
Неделю назад Герман попытался нежно поцеловать Ирочку в щеку. А она развернулась, подставив губы.
От испуга Гера промахнулся и поцелуй пришелся в шею, куда-то под левое ухо. Но это было восхитительно!
После этого весь остаток ночи Мамочкин терзался, уверяя себя, что, как честный человек, он обязан жениться. Надо только решить, делать предложение сразу или подождать еще месяц?
А вчера произошло событие, которое ускорило развязку.
Ночью на деревянном мосту через Кривушу Ира Забелина подвернула ногу. Герман удержал ее, обнимая за талию и за плечи. И тогда медсестра развернула робкого учителя, прижала его к перилам и стала жадно целовать.
Понятно, что у Мамочкина голова пошла кругом. Только через минуту он начал отвечать, а потом и вообще осмелел. Он прошептал ей про любовь…
Это была пятница.
А когда в два часа ночи Герман провожал Ирину до ее дома, они договорились, что в субботу пойдут в дальний лес за речкой Кривушей. И пойдут не за грибами-ягодами, а на пикник с ночевкой.
Русский интеллигент Мамочкин уже на крыльце в самый последний момент сделал намек на предложение. Он сообщил Ирине, что возьмет с собой только одну палатку.
— Ты не против, Ирочка? Я понимаю, что это неудобно, но нам придется спать вместе. Согласна?
— Я-то согласна, Гера. Но боюсь, что ты опять испугаешься.
— Нет, любимая! С тобой я не боюсь ничего. Теперь мы всю жизнь будем спать в одной палатке…
Встреча группы «Народных мстителей» была срочной и чрезвычайной.
Свое тайное общество все четверо воспринимали как шутку, как детскую игру в скаутов, в «Зарницу» или в «тимуровцев».
Но вот вопросы, которые собирались решать «мстители», были вполне серьезны.
Они и подумать не могли, что микрофоны, поставленные ими в кабинете у Владимира Трощенко, принесут столько информации. Понятно, что директор химичил, уходил от налогов, брал и давал взятки. Но чтоб такое? Никто не ожидал!