Искатель, 2013 № 03

Галкин Анатолий Михайлович

Все ненужное Марчук удалила с диска. На последнем кадре было: Тома берет «Вальтер» с отпечатками Годунова и аккуратно укладывает его в чистый пакетик. Теперь это смертельная улика! Вещественное доказательство, которое перевесит сотни других…

— Нормально, Тамара! Играла свою роль, как народная артистка. Как Любовь Орлова!

— Ей легче было. Она укутается в халат и речи говорит. А тут роль без слов, и играй, в чем мать родила.

— Молодец, очень естественно! Ты гильзы от холостых

выбросила?

— Выкинула.

— А артист к тебе не приставал?

— Было дело, Вася. Но он лишь попробовал для порядка, а я так его отшила, что он думать забыл. Живу я с тобой, и больше ни с кем!

— А муж? А Годунов?

— Муж — необходимость. Годунов — работа. А люблю я только тебя. Особенно, когда ты подарки даришь…

На следующий день работа совсем не клеилась. Директор фирмы «Пикник» Борис Годунов отменил все совещания и впал в транс. Он сидел за столом, поддерживая голову, чтоб она не качалась из стороны в сторону.

Вчера он впервые убил человека!

Правда, Тамара собиралась все замять. Но как? Она должна убрать куда-то труп мужа. Она же не унесет его одна!

Годунов понял, что он должен помочь.

Он нажал кнопку вызова секретаря.

Пришла толстая и веселая Вероника. Последний год, когда она наконец вышла замуж, молодая женщина просто светилась счастьем. Но Борис Иванович был не в том настроении. Он разговаривал сухо, резко и даже зло.

— Не надо все время улыбаться, Вера! Это признак глупости.

— Спасибо вам, Борис Иванович! Раньше вы меня за это хвалили, а теперь, значит, приехали. Я дурой стала? Мне увольняться или как?

— Или как! Если ты умная, Вероника, то скажи — ты запомнила вчерашнюю посетительницу? Такая вся крепенькая, черненькая и грудастая.

— Такую не хочешь, а запомнишь! На ней же печати ставить некуда. У нее ужимки мартышки, а в глазах стервозность.

— Прекрати свое критиканство! Ты лучше скажи, Вероника, она свои координаты оставила? Телефон, адрес, название фирмы?

— Не оставила!

— А ты, Вера, сама и не спросила?

— Очень она мне нужна! Мой вам совет, Борис Иванович: таких баб надо за версту обходить.

— Но ее паспорт ты в руках держала?

— Зачем? Мне что, в загс с ней идти?

Вероника плавно удалилась, а Годунов начал думать. Ситуация пока не обострялась, но запутывалась.

Он совсем не знает, где живет Тома, а она знает о нем многое. Почти все!

Теперь в любой момент может открыться дверь, и в его кабинет войдут полицейские с наручниками. А потом прокурор и следователи с протоколами…

Наступали тревожные времена!

Борис Годунов в принципе гордился, что он из

царского рода. Но его предок не нашел общего языка с народом, и поэтому плохо кончил.

Правда, те времена были очень смутные!

Сначала в Угличе случайно погиб царевич Дмитрий, а все думали, что это козни царя Бориса. Потом в стране сплошной неурожай, а все подумали, что это из-за Бориса.

В Боярской думе сидели одни воры и жулики. А народ считал, что это царь виноват.

И люди начали роптать и сбросили Бориса!

А затем в Москву вместе с поляками вошел Гришка Отрепьев. А с севера надвинулись шведы. И тут вообще началась чехарда!

В общем — смутное время!

Но наконец пришли Иван Сусанин, Кузьма Минин, князь Пожарский и новый царь Михаил Романов. Его люди закрепили вертикаль власти, началась крепкая стабильность и маленький рост экономики…

Директор «Пикника» знал эту историю в общих чертах. Он хорошо помнил, что тот Борис Годунов очень плохо кончил! И это якобы из-за того, что он убил царевича Дмитрия.

Как, кстати, звали мужа Тамары?

Не Дмитрий ли?

В каморке уборщицы на восьмом этаже было просторно, но душно. Здесь с советских времен стоял высокий деревянный шкаф, вешалка, пять стульев и какие-то коробки. Тут пахло мокрыми тряпками, стиральным порошком и пластмассой новых ведер.

Мишу Лифанова знала на заводе каждая вторая собака. Чтоб пробраться сюда ему пришлось перекрасить в черный цвет волосы и брови, приклеить грузинские усы и закрыть голубые глаза темными очками в тяжелой оправе.

А еще он хромал, проходя через пост охраны.

Поскольку здание заводоуправления расчетливый Трощенко сдавал десяткам фирм, бюро пропусков не работало, и вахтер стоял для мебели.

Вадим с Мишей сразу прошли к лифту, поднялись на восьмой этаж, огляделись и нырнули в темную каморку, которая находилась как раз напротив кабинета директора.

До конца рабочего дня оставалось полчаса.

Правда, мало кто придерживался офисного распорядка. У каждой фирмы был свой устав, и никто туда не совался.

В восемь вечера в каморку заглянула Маша Федина. Потихоньку гремя ведрами, она сообщила, что Трощенко собирается уходить. Какая-то контора наградила его медалью «Отличник машиностроения», и директор собирался ехать на награждение и на банкет.

В восемь тридцать с этажа ушел последний человек, и ребята начали работать.

Выбрав два стула покрепче, они разместили на шкафу устройство размером с томик Гоголя. Выдвижная антенна уткнулась в потолок, а чуть заметный синий огонек сообщал, что прибор готов к работе.