Искатель, 2008 № 01

Родионов Станислав Васильевич

Идти к настырной даме не хотелось еще по одной причине: не любил Палладьев этих особняков, поскольку знал, что нажиты они трудом не тяжким и не праведным.

Особняк кирпича сургучного цвета с какими-то геометрическими прослойками кирпича белого. Два с половиной этажа. Чуть ли не под самой крышей дом опоясывал узкий балкон; росший сбоку приземисто-ветвистый клен положил на него часть своей кроны. По дереву на балкон, с балкона в дом — и ешь пельмени.

Но двери две, и обе металлические. И, само собой, переговорное устройство

с где-то спрятанным видеоглазом, потому что двери распахнулись сами.

Вера Аскольдовна выглядела менее суровой, чем у опера в кабинете. Наверное, за счет распущенных волос и розового халата, мягкого на взгляд. Или же из-за едва заметного смущения: ведь ходила жаловаться начальнику.

— Капитан, с чего начнете?

Обычно начинают с осмотра места происшествия, но его не было. Поэтому Палладьев изучил замки и запоры. Не обнаружил ничего подозрительного. Прошелся по комнатам. У аристократов в таких хоромах имелись библиотеки, а теперешние «випы» заводят биллиардные. Таковой капитан не обнаружил, зато вспомнил, что место происшествия в доме есть — та кастрюля, в которой варились пельмени.

— Вера Аскольдовна, покажите кухню.

Он ступил в нее, как в загадочный центр управления. Поразила не белизна поверхностей, не блеск нержавейки и не сияние стекла: поразил размер кухни. Здесь бы уместились четыре его кабинетика.

— Капитан, кофе?

Палладьев заметил, что в случае жажды он предпочитает не воду, не чай и не всякие там пепси, а бутылочку пива. Это настораживало, и теперь при любом случае вместо пива брал кофе с чаем.

— Капитан, извините, что на вас жаловалась. Но ситуация давит на нервы.

— А ситуация изменилась?

— На кухне запахло газом. Стала проверять горелки. Не пойму, где утекает. Пахло уже по всему дому. Что делать? Испугалась.

— Вызвать аварийку, а не пугаться, — подсказал капитан.

— Испугалась не утечки. Время позднее, за окном темно, в доме я одна… И вдруг голос: «Перекрой трубу, дура!»

Капитан вспомнил теорию следователя прокуратуры Рябинина — правило снежного кома. Одна глупость порождает вторую, одно преступление приводит ко второму. Студенты говорят проще: маразм имеет свойство крепчать. Сперва пельмени, потом голос.

— Вера Аскольдовна, откуда голос?

— Ниоткуда, вообще.

— Мужской, женский?

— Неопределенный, никакой.

— Значит, никакой голос из ниоткуда. Что дальше?

— Вызвала аварийку. И верно, на трубе был какой-то вентиль. Я о нем и не знала.

— А голос знал?

— Иронизируете?

— Нет, думаю. Двери на чердак, на балкон есть?

— Да, но муж заделал их наглухо.

Палладьев наслаждался кофе. Он такого не пил: пряный аромат, казалось, уносил куда-то далеко, наверное, на кофейные плантации Бразилии. Капитан вспомнил, что вчера не ужинал, а сегодня не завтракал, — не с голодухи ли несет в Бразилию? Хозяйка же истолковала его состояние иначе?

— Капитан, вы догадались?

—

Скажу, если дадите еще кофе.

Она налила торопливо, расплескивая. Села против него и уставилась на опера, безразмерно распахнув глаза. Палладьев сделал несколько затяжных глотков.

— Вера Аскольдовна, в вашем доме живет полтергейст.

Глаза из необъятно распахнутых стали узкими: их стянула улыбка. Тоже узкая, видимо, от ехидства.

— Капитан, опять шутите?

— Вера Аскольдовна, за наукой следите?

Она не ответила, поэтому о состоянии науки пришлось рассказывать самому:

— Бытие полтергейста зафиксировано тысячами очевидцев. О нем написаны книги и защищены диссертации. Даже есть видеозаписи. Его поведение необъяснимо. Он разбрасывает вещи, проливает воду, бьет посуду, разговаривает…

— Откуда же он берется? — перебила она.

— Версий десятки. Тени предков, духи родственников, домовой… Лично я считаю, что это внеземные цивилизации подают нам сигналы… Неужели вы впервые слышите о полтергейсте?

— Что ему от меня нужно?

— Скучает.

— По мне?

— По человеческому общению.

— Обывательские предрассудки.

Капитан понял, что логикой ее не убедить, да и тема, в сущности, мистическая. Надо прибегнуть к чему-то модно-современному:

— Вера Аскольдовна, а в евроремонт верите?

— При чем тут евроремонт?

— При том, что в Евросоюзе учитывают появление в квартире полтергейста.

— Каким же образом?

— Расположением комнат, цветом стен, конфигурацией окон… У вас же для него простор.

Она задумалась: упоминание Евросоюза ее смутило. Молчал и Палладьев, представляя, какую художественную жалобу накатает она майору. Что жалоба будет, она подтвердила вопросом:

— Капитан, почему полтергейст такой голодный? Пельмени съел…

— Конечно, он бы предпочел гамбургер с пепси, — пробурчал, вернее, пробулькал Палладьев в чашку.

Вера Аскольдовна встала, прошла в соседнюю комнату, тут же вернулась и протянула капитану нечто странное:

— Это флакончик из-под духов «Истома».

Он походил на бутон неизвестного цветка, стекло розовело от какого-то внутреннего света, и, главное, флакон, в котором когда-то были духи «Истома», казался утомленным. Капитан понюхал. Его ноздри затрепетали. Не от второй чашки кофе, а от запаха цветов, неизвестных, тоже утомленных и, может быть, на Земле не растущих.

— Капитан, муж привез из Франции два флакона. Один я использовала. А второй, нетронутый, украли.

— Кто?

— Кто… Полтергейст!

— Когда?

— Видимо, позавчера.

— Вы что-то видели, слышали?

Палладьев ощутил некоторую легкость, потому что пришла ясность — кража.

— Капитан, будете искать отпечатки пальцев?

— Чьи?

— Полтергейста, — усмехнулась она, как показалось капитану, мстительно.

— Вера Аскольдовна, но ведь флакон духов — мелочь…