Искатель, 2007 №4
Шрифт:
— Настюш, вспомни, что там у Толкина, какого цвета кровь у драконов? — спросил Игорь.
— Может, зеленого? — попыталась вспомнить Настя.
— А живут они сколько?
— В сказках — тысячу лет, если, конечно, не встретят какого-нибудь шустрого рыцаря!
КамАЗ-рефрижератор ждали недолго, следом за ним на «Форде» подъехал и его хозяин Виктор. Пока Чудаков показывал ему змея, а Виктор качал головой и восхищенно повторял: «Вот это да!» — грузчики времени не теряли. Они распахнули заднюю дверь рефрижератора и велели шоферу подогнать машину поближе к змею. Полюбовавшись
Затащили головой вперед, но хвост свисал, пришлось изогнуть и свернуть длинное тело кольцом, при этом голова переместилась назад, к двери. Освободили змея от пут, размотали ленту на голове. Когда закрывали дверь камеры, один из грузчиков вдруг испуганно отпрянул назад: ему показалось, что существо шевельнуло хвостом.
Когда он рассказал об этом Чудакову, тот заметил:
— Известны случаи, когда тритоны, эти маленькие дракончики, пролежавшие во льду не одну тысячу лет, оттаивали и оживали. Может, и этот дракон оживет, как знать, только не хотел бы я, чтобы это произошло в дороге…
Снова и снова благодарил друга:
— Спасибо тебе, Витя, теперь ты и сам видишь, какое это чудо! Пусть компрессор поработает от сети, до отъезда нагонит холода сколько можно, а в пути будем поддерживать от автономного источника. Отправимся часа в четыре, или даже раньше — светает рано…
Игорь пытался уговорить отца взять его с собой в Москву: «Мало ли какая помощь потребуется, да и ученые наверняка захотят побеседовать с очевидцем!» — но Чудаков был непреклонен:
— В другой раз возьму и тебя, и Настю, а сейчас самое главное — доставить змея в Академию наук. Домой как добираться будете: со мной или «Мангустов» оседлаете?
О велосипедах, с которых все началось, ребята уже и думать забыли. Игорь полез в канаву, где ребята укрывались от смерча, вывел один за другим велосипеды, осмотрел.
— Все нормально, доберемся сами, да, Настюша?
— Конечно!
Проводив ребят, Андрей сел в машину и поехал домой, собираться в дорогу.
4
«Лета 1719 июня 4-го дня. Была в Арзамасском уезде буря великая, и день зделался яко ночь, и много домишек с анбары и всякого строения снесено, и смерч великий был и град, и многия скоты и всякая живая тварь погибли, и урон великий через то светопреставление имеем. И упал с неба змий, Божьим гневом опаленный…»
Земский комиссар Василий Штыков остановил бег гусиного пера по бумаге и задумался. Проще всего было бы, конечно, сделать, как отец Федор предлагал: «Диавольское порождение в церкви проклясть и, очистив от скверны, сжечь…»
Но ведь не исполнишь государева указа, найдутся завистники, доложат куда следует, должности лишишься, а то и похуже — умысел противу власти заподозрят. Нет, Штыков дело свое знает! Не зря бочка беремянная, чтобы змия запечатать, бондарю была заказана, и вино двойное. Так тому и быть.
«…А о змие
Так, теперь подобает описать монструза, каков он был. Штыков вынул из кармана замусоленный клочок бумаги с цифирью и продолжил:
«А в длину сей монструз от пасти до хвоста девять аршин и более, а пасть в один аршин и пять вершков, и зубья в пасти той яко у щуки, но более того, и кривые, а спереди еще боле, в два вершка, а крылья яко у нетопыря, кожаные, и в длину тож девять аршин и боле, и лапы на крыльях четырехперстные с когтями, и еще лапы голые с когтями великими, яко у орла и боле…»
И далее промашки не допустил комиссар: навес велел соорудить над змием, в месте, где он упал, от солнечного жара защитить; сторожа, того же Карпа Холяпина, поставил — стеречь монструза от лихих да любопытствующих людей…
Карп службу исправно нес, домой не отлучался. Дома, слава Богу, все обошлось, живы остались и жена, и сыновья, и корова, только двух кур буря унесла да гусыню с гусятами. Ну, конечно, как сразу еще с луга заметил, крышу у избы снесло да хлев разметало. Так это уже ничего, два рубли серебром за монструза получил, да как сторожу положили жалованье сорок копеек сверх того.
Егорка и Настена в день по два раза, а то и чаще к отцу прибегали. Еду приносили да на змия через щели в загородке поглядывали. Страшно, но уж больно любопытно!
В полдень, как обед принесли, Настена в щелку заглянула — показалось ей, что дрожь по телу змия прошла, напугалась, страсть! Вечером, однако же, снова посмотреть на змия захотелось. Егорка еще раньше пристроился, глазом к щели припал, только не там, где Настена, а с другой стороны, где голова монструза. Смотрел, смотрел, да вдруг отпрянул, крестным знамением себя осенил.
— Тятя, а змий-то глаз открыл!
Карп тут же в щель глянул: все как было, змий неподвижно лежит, глаза под веками кожистыми скрыты.
— Ой, охальник, стращать меня удумал!
— Да нет, тятя, видел я: змий веко вверх поднял, а вниз плена белесая опустилась — глаз-то и открылся, зело свирепый!
Снова Карп припал к щели, долго смотрел, в другое место перешел, нет — все тихо. Пальцем Егорке погрозил: не озорничай боле!
5
Бoльшая часть пути была позади. Без задержки объехали по объездной дороге древний Владимир. Миновали небезызвестные Петушки и Покров — последний город Владимирской области на пути к Москве. День был жаркий, но ветер гулял в просторной кабине КамАЗа, и Андрей чувствовал себя вполне комфортно.
— А что, Коля, холодильная установка всегда так тихо работает? — спросил Чудаков водителя. — Что-то я даже не слышу, как включается компрессор!
Руки водителя, легко и свободно лежавшие на «баранке», вдруг дрогнули. Николай взглянул на термометр холодильной камеры, свернул на обочину и вышел из машины. Покопавшись в щитке управления камеры, вернулся на свое место, упавшим голосом произнес: