Искатель, 2007 №4
Шрифт:
— Спать! — сказал приказным тоном управдом.
Шульга в недоумении заморгал.
— Ты что, Вольдемар, блинов объевшись?!
Владимир неловко убрал руку.
— Поздно… На тебя уже не подействует — открылась сила, дарованная тебе Богом. Что ж, в таком случае мне никуда от тебя не деться. Пойдем!
Из услышанного Семен заключил, что управдом несколько не в себе. Это еще один повод не отпускать вооруженного коротышку одного.
Девушки накрывали на стол, когда Семен с Владимиром вошли в каминную.
— Придется вам, милые, ужинать без нас. — На вопросительные взгляды Семен развел руками: — Се ля ви, как говорится, ждать не будет.
Юлия
— Никуда вы не пойдете ночью, да еще на голодный желудок!
Владимир подошел к строптивой девице, взглянул ей в глаза и проникновенным спокойным голосом молвил:
— Юлия, у нас неотложные дела. Вы ужинайте, хозяйничайте, а мы одна нога там, другая здесь. Кстати, заприте за нами калитку и двери дома, так нам с Семеном Константиновичем будет гораздо спокойней. На время нашего отсутствия я поставлю дом на охрану. Если не хотите неприятностей с вневедомственной охраной, из дома ни ногой!
Уже на улице Шульга выказал недовольство — почему Владимир не уведомил об охране дома.
— Семен Константинович, не обижайся. Из головы выветрилось. Мы с Григорием Алексеевичем почти не пользовались этой системой безопасности, только когда дом оставался без присмотра. А подобное бывало крайне редко. Сейчас же все наоборот, надо позаботиться о тех, кто остался в доме.
Мужчины пересекли Кутузовский проспект, подошли к частной автостоянке. Семен поинтересовался, зачем пришли сюда, когда надо было ловить такси. Владимир таинственно улыбнулся:
— Мне здесь дают машины напрокат. Нам не нужны лишние свидетели, поэтому такси отпадает.
Семен, решив, что над ним издеваются, с сарказмом спросил:
— Что, на этой автостоянке работает нелегальный прокат машин, а его сотрудники все как один глухонемые?
Владимир похлопал шутника по спине.
— Пойдем, сам все увидишь.
Войдя на проходную автостоянки, Владимир открыл дверь в комнатку к охране. В помещении находились двое молодых парней. Не здороваясь, Владимир прошел к столу, за которым сидел охранник.
— Куда прешь, мужик?! Если че надо, говори снаружи в окно! — заявил второй, сидевший на обшарпанном диване поодаль.
Владимир внимательно посмотрел на хамоватого парня, у того сразу разгладились морщины свирепости на лбу. А глаза утратили блеск, словно покрылись пеленой. Богданов перевел взор на сидящего за столом. Парень успел привстать; в руке у него была резиновая дубинка.
— Смотри мне в глаза! — властно скомандовал управдом. — Сядь на место! Мне нужна машина с ключами, которую до утра не востребуют.
Охранник покорно снял со стенда ключи с пультом сигнализации и подал Владимиру.
— Молодчина! Теперь ответь: какая машина, где припаркована, кто хозяин?
Парень указал в окно и безразличным голосом сообщил:
— «Мерседес», номер 495, на пятой дорожке. Владелец Григорян Сергей Николаевич.
Богданов выслушал ответы охранника и заявил:
— Так, парни! Я Григорян, пришел с другом за своей машиной. Сейчас я с товарищем уеду на своем «Мерседесе», а вы, как и прежде, продолжите свою работу!
Владимир развернулся на каблуках и вышел, Семен чуть ли не бегом бросился следом. Нагнав управдома, возбужденно спросил:
— Что это было?!
— Если ты об охранниках, то я воспользовался гипнозом. Нахватался от твоего деда некоторых фокусов…
Владимир открыл разблокированную дверцу и сел в салон «Мерседеса».
При выезде машины на кольцевую Шульга прервал повисшее молчание:
— Я предполагал, что разобрался с окружающей меня обстановкой. Но, как видно, глубоко заблуждался.
— Действительно, Семен Константинович, тебе следует кое-что знать, коль судьба впутала в это не простое дело. Начать, наверное, нужно с твоего покойного деда. Помнишь письмо от Григория Алексеевича, Старик в нем упоминал о хвосте судьбы? Он сожалел, что не успел поймать эту птичку. В последние годы своей жизни Григорий Алексеевич занялся поисками рецептов вечной жизни или, как минимум, ее продления.
От удивления у Семена уголки губ поползли вниз.
— Вольдемар, это же полный маразм!
Богданов кивнул.
— Согласен, звучит как лепет сумасшедшего. Узнав о бзике шефа, я решил, что у него на почве профессиональной деятельности окончательно крышу приподняло. Его словно подменили. Всеми правдами и неправдами он проникал в хранилища и архивы библиотек, разыскивая неизвестно что. Ездил на сомнительные мероприятия по оккультным наукам. В конце концов Старик что-то накопал! Как-то притащил он кипу древних книг и почти месяц не выходил из своей комнаты, погрузившись в чтение. Мне приходилось насильно заставлять его есть и спать. И вот в одну спокойную ночь со второго этажа раздался дикий рев: «НАШЕЛ!» Мало того, Григорий Алексеевич шумно сбежал с лестницы и начал долбиться ко мне в комнату. Я в то смутное время обычно запирался, боялся: неизвестно, что может прийти в больную голову Старика. Прекратив стучать, Григорий Алексеевич принялся уговаривать меня через дверь, чтобы я его выслушал. Я согласился, но дверь не открыт. Твой дед стал вещать о философском камне. Он уверял, что нашел подтверждение его существованию. Все это время он, мол, искал не в том направлении. Изначально скинув со счетов поиски древних алхимиков, ошибочно отдал предпочтение восточным трактатам о долголетии. Теперь же, уверял Григорий Алексеевич, он не только нашел подтверждение пресловутому камню, но и существенную зацепку, для подтверждения или опровержения которой он собирался лететь в Париж. Я пожелал, через запертую дверь, приятного полета в психушку. Следующее, что я услышал, были удаляющиеся шаги.
Наутро я обнаружил, что Григорий Алексеевич исчез. Объявился он на исходе второй недели. Весь взбалмошный, в хорошем расположении духа. Старик открыл бутылку армянского коньяка и пригласил меня в каминную — посидим, говорит, поговорим за бутылицей. Я не отказал шефу и не пожалел об этом. В тот день мне пришлось признать: Старик в здравом уме, а философский камень действительно существует.
Не смотри, Семен Константинович, на меня как на идиота. Григорий Алексеевич задавил мои сомнения фактами. А раскопал он некоего графа Германа. В некоторых обнаруженных твоим дедом документах он значится как граф Святой Герман. Этот дворянин объявился в Париже. Шел тогда 1710 год. На вид графу было лет сорок — сорок пять. Казалось бы, граф, ну и что, пусть даже святой. Но на тот момент существовало древнее предание алхимиков, стоявших у истоков этой науки. В пророчестве именно Святой Герман должен был найти надежно спрятанный ими философский камень — символ несметных богатств и вечной жизни. Когда Григорий Алексеевич упомянул о мистическом камне, я рассмеялся. Правда, я сразу пожалел о своей смешливости. Старик встал, взял меня за грудки и приподнял над полом. Да так, что наши глаза оказались на одном уровне. Если взять в расчет его рост под два метра, то представляешь картину? Для своего возраста твой дед был богатырем.