Искатель, 2007 №4
Шрифт:
— Вольдемар, я не нашел девчонок!
Богданов сидел на краю постели, склонив свою рыжую голову. Хирург вводил внутривенно Василию какой-то препарат.
Владимир поднял голову.
— Я уже в курсе, Семен Константинович! Мне позвонили! Выйдем-ка на лестницу.
Владимир увлек за собой Семена. Прикрыв дверь, чтобы врач не слышал их разговора, он тихо сказал:
— Семен Константинович, мужайся. Твою сестру и ее подругу похитили!
Семен сжал перила кистями до боли в пальцах.
— Суки! Кто они?! Что им нужно?
Владимир положил руку на плечо Семену.
— Успокойся, не кричи.
— Эх, дед, дед!.. — Семен взъерошил свой редкий волос. — Вольдемар, ты-то хоть знаешь, где этот проклятый череп?
Владимир покачал головой.
— Нет, Григорий Алексеевич его лично куда-то схоронил.
Семен сел на ступеньку, в его взгляде появилась безнадежность.
— Остается одно — идти в милицию! Кстати, как эти подонки проникли в дом? Ты же поставил его под охрану!
Управдом присел рядом на ступень.
— Обращаться в органы пока погодим. А с вневедомственной охраной я уже общался по сотовому. Там говорят, будто кто-то позвонил и назвал пароль, и дом был снят с охраны. А чуть позже некто вновь позвонил, и охрану возобновили. Думаю, похитители узнали про пароль, поставив мой мобильник на прослушку.
Семен подхватил:
— Точно! И домашний телефон тоже прослушивают! Как бы еще преступники узнали, где скрывается Следопыт? Покойный отец Михаил, позвонив сюда, обмолвился о Лобне и тем самым подписал себе смертный приговор. Я уверен: убийство отца Михаила, еле живой Василий и похищение девушек — дело одних и тех же лиц! За нас взялись беспринципные люди, для которых нет ничего святого. Усугубляет наше положение еще и то, что у них с финансами полный порядок. Коль на дорогое подслушивающее оборудование деньги есть. Если так, то можно предположить, что дом тоже…
Владимир быстрым движением прикрыл рот Шульги своей ладонью. Склонился к его уху и прошептал:
— Я и сам догадался — дом прослушивается. Только слушающим незачем знать о нашем открытии. — Богданов отстранился от Семена и, подмигнув, вслух произнес: — Думаю, Старик должен был оставить послание с указанием места нахождения черепа. Нам остается лишь найти эту хрустальную безделушку и обменять ее на похищенных барышень.
Из спальни появился Дмитрий Владимирович. Поворчав немного, он выдал свой вердикт:
— Ну что могу сказать по вашему больному. Если о нем можно говорить, как о таковом.
Владимир с надеждой перебил врача:
— Значит, мы зря волновались?
Калинкин нахмурился.
— Владимир Афанасьевич, вы не так истолковали мои слова. В любую минуту пациент может превратиться в тело! К сожалению, на данный момент только Господь Бог может помочь вашему другу, это я говорю как специалист. Тщательно осмотрев больного, я нашел в правом боку, меж ребер, небольшое красное пятнышко. Это след от стальной иглы. Несчастному проткнули печень, у него внутреннее кровоизлияние. На этой стадии процесс необратим, слишком много прошло времени. Шансы были, обратись вы часов пять-шесть назад. Я вколол ему морфиногидрохлорид, это облегчит его участь. Впрочем,
— Да, конечно, одну секунду. — Владимир отсчитал врачу двести долларов.
Калинкин пытаясь сохранить достоинство, сухо попрощался и вышел с высоко поднятой головой.
— Какие будут предложения, Семен Константинович? — спросил Богданов.
Семен вскочил со ступени.
— Начнем с того, что отведем смерть от раненого.
Богданов с недоверием покачал головой. Семену пришлось рассказать про книгу, выпавшую с полки.
— Семен Константинович! Это не случайность! Григорий Алексеевич говорил, что если человек, пусть даже не явно, управляет провидением, то у него большие зачатки к магии. Судя по ситуации, случай с книгой тому пример. А раз так, тогда за дело!
Не рассчитывая на свою память, Семен взял пострадавшую книгу. Озадачив управдома найти зеркало и свечу, сам отправился к умирающему. Смертельно раненный Василий лежал, укрытый одеялом, его нос заострился, губы растрескались и были фиолетового цвета. Семен поискал, что можно сжечь для получения сажи. На тумбочке у кровати лежали учебники и конспекты девушек. Он вырвал два листа из тетради, скомкал их и поджег в широкой хрустальной вазе. Огонь быстро слизнул продукт целлюлозного производства, оставив небольшую кучку пепла. Откинув одеяло с безжизненного, на первый взгляд, Следопыта, Семен нанес пеплом на его тело четыре описанных в книге креста. Установил принесенное Владимиром зеркало в изголовье лежащего и, держа горящую свечу, приготовился к чтению «отвода». Семен расслабился, вытеснил из своего разума посторонние мысли и после глубокого вдоха начал отвод смерти:
— Матушка Смерть! Не терзай душу страждущего. Оставь в покое раба божьего Василия до срока, отписанного ему Всевышним — Отцом всего сущего. Отверни свой лик от раба божьего Василия. Твой час еще не пробил! Ступай своей дорогой!
Семен взял зеркало, развернул его отражающей поверхностью от себя и сделал шаг к двери. Его качнуло, как будто кто толкнул в грудь. По спине Семена пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот. Вытянув перед собой зеркало в слегка дрожащих руках и шагая вдоль тела раненого, Шульга продолжил «отвод»:
— Взываю к ангелам божьим: Забатхилу, Зедикилу, Мадимилу, Семмелилу, Ногабилу, Карабилу, Лаванилу! Вступитесь за раба божьего Василия, отверните Смерть от него. Не по Божьему умыслу Смерть явилась, но с Божьей помощью пусть уйдет… — Шульга вышел из комнаты и с силой захлопнул дверь. — Аминь! — произнес последнее слово «отвода» Семен. Поставил на пол у двери зеркало. Смахнул рукавом пот с лица, кивнул Владимиру.
— Ну, как думаешь, получилось?
Владимир, выскочивший из комнаты, как только Семен с зеркалом пошел к выходу, стоял, прижавшись к перилам. Он молчал, его глаза были широко раскрыты и устремлены на прислоненное к стене зеркало. Семен взглянул на отражающую поверхность, ничего особенного на ней не было.