Искатель, 2005 №4
Шрифт:
— Что?
— Я буду ставить за тебя свечку.
— А мы имеем какое-то отношение к православию?
— Я покрестилась. Ты тоже покрестись, легче жить будет.
— Я подумаю. Иди, не мерзни…
Дома он в течение часа читал Гёльдерлина, потом достал из шкафа толстую тетрадь и около получаса что-то в пей писал, потом писал какое-то письмо, потом спустился с тетрадью в подвал. Вернувшись, он быстро собрал объемный кожаный саквояж, а потом отыскал в сарае лопату, керосиновый фонарь.
Вернувшись в дом, Валид-Хан разбудил денщика. Дождавшись,
— Придет завтра Виолетта Анатольевна, заберет из дома все, что ей необходимо. Не препятствовать. Письмо отнесешь лейтенанту Володину. После того, как заберет вещи Виолетта Анатольевна, отдашь оставшиеся книги Володину. Всё оставшееся заберешь себе.
Денщик кивал головой, как китайский болванчик, скорее всего, он понял все, что сказал штабс-капитан, правильно.
— Прощай, — сказал ему Валид-Хан и пошел к выходу.
— Ваше благородие! — остановил его Семен. — А лопата зачем вам?
— Окапываться, — пошутил штабс-капитан и вышел из дому.
И уже на улице сказал, ни к кому не обращаясь:
— Откроется достойному…
В половине пятого Попов добрался до 36 причала. До ближайшего парома оставалось два часа. Ни пассажиров, ни персонала еще не было. Оставалось ждать.
Какой-то мужчина подошел к Андрюше. «На остров поедешь?» — спросил он. Андрюша ответил, что у него нет денег, но мужчина ответил, что можно и так.
На какой-то хилой барже Андрюша расположился в грязной рубке и задремал. Проснулся он оттого, что его сосед, какой-то молодой «желторотый» лейтенант что-то бубнил по-английски, глядя в книжку Водсворта.
— Прелестно, вы не находите? — заговорил он. Потом представился. Звали его Степанов Юрий Николаевич. Он был назначен к ним в часть.
Попов был абсолютно не в состоянии с ним разговаривать, говорил лейтенант. Андрюша насторожился, когда услышал имена Валид-Хана и прочих, а потом он просто и безоговорочно поверил, когда тот рассказал маленький эпилог некой давней островной истории.
Окончание истории Валид-Хана и Степанова, рассказанная самим Степановым.
Валид-Хан куда-то исчез. Его поискали, поискали, не нашли; распространился слух, что его убили бандиты, закатали в бочку с цементом и сбросили в море. Правда, один офицер с миноносца «Горделивый», возвратившегося из похода, рассказал, что в ливерпульском ресторане он видел виолончелиста, как две капли воды похожего на Валид-Хана, но это, конечно, только, лишний раз подтверждает, что у каждого из нас где-то есть двойник.
Каким-то чудесным образом после той сентябрьской ночи о Степанове забыли, как будто и не было его никогда на этом замечательном острове. От него не осталось ничего — ни клочка бумаги, ни одной ненужной вещицы, даже фамилия его исчезла из старых платежных ведомостей полка.
И даже когда в полк пришла бумага из трибунала флота, в которой сообщалось, что в судебном
У Романовского после той ночи как-то служба не пошла — от него иссяк поток взяток наверх. Его долго терпели, правда, терроризируя всевозможными проверками. «Говенный полчок» такого вынести был, конечно, не в состоянии, и Романовского обложили взысканиями.
Но чаша терпения командования переполнилась тогда, когда на остров приехала группа старших офицеров с водкой, ружьями и дамами. В обеденное время вся эта живописная группа ввалилась в экипаж с абсолютно справедливым требованием их сытно и вкусно накормить. На это командир отреагировал абсолютно по-хамски, сообщив, что всех, кто стоит у него на довольствии, он уже накормил.
Дальше терпеть этого было нельзя, и Романовского с должности командира полка убрали. Он сначала сильно переживал, но затем успокоился. Да и что в этом такого? Его перевели в штаб: нет никакого подчиненного личного состава и прочих неприятностей, сиди себе, да бумажки пиши. Чем больше напишешь, тем в большем почете будешь. Говорили, что у него все было хорошо, он даже стал очень мило шутить, и лунные ночи его больше не тревожили.
Правда, своего барыша от строительства крепости, на который он рассчитывал, Романовский так и не получил, просто уже не участвовал в этом. Но экземпляр приказа Шошина о строительстве он сохранил, иногда читал его и смеялся.
Особенно веселили Романовского слова из приказа:
«Все без исключения сооружения кроме прочности и устойчивости должны быть безупречно выполнены и с внешней стороны».
Или:
«Отсутствие тщательности работ в этом отношении, грубый и некрасивый вид постройки характеризует недостаточное внимание и любовь строителя к своим произведениям, а на постороннего наблюдателя производит впечатление небрежности. Все, до последней мелочи, должно быть сделано аккуратно, правильно и чисто».
Отец Федор вышел в отставку и получил полный пенсион. Но служение религии он продолжал. Ему дали богатый приход где-то под Благовещенском; получив приход, он сразу начал поход против инакомыслия с себя, выбросив все книги, кроме Библии, в отхожее место, к чему призвал и прихожан. Больше о нем ничего не известно.
Фон Лер и Давыдов открыли школу ниндзей. Они долго играли в свои игры уже на коммерческой основе, но потом их зачем-то потянуло на войну, там они и погибли: Давыдов — в пятнадцатом, фон Лер — в шестнадцатом.