Искатель, 2005 №4
Шрифт:
Рашид ВАЛИТОВ
АНГЕЛ ДЛЯ КАПИТАНА
детективная повесть
Стены полуразрушенного дома были сложены
Неизвестно, кому помешали эти стены в так называемой «Верхней деревне» военного гарнизона «Остров Русский» под Владивостоком и зачем их надо было ломать. Капитан-лейтенант Андрюша Попов эти дурацкие вопросы себе не задавал. Он просто выполнял архиважное приказание командира учебного отряда: сломать стены старого полуразрушенного дома подчиненными силами и средствами и быть при этом лично, дабы обеспечить безопасность работ.
Андрюша служил уже не первый год, а потому, получив приказание, не стал его оспаривать и уточнять ненужные детали, рискуя нарваться на обычную фразу командира — «Я в ваших советах не нуждаюсь», а просто отправился это приказание выполнять. Был Попов не хухры-мухры, а целый командир роты, переведенный в учебный отряд с корабля по здоровью, и в августе он должен был получить звание капитана третьего ранга — должность и выслуга позволяли, и мог бы отправить руководить этой войсковой операцией старшину роты или какого-нибудь взводного, но раз командир соизволили…
И теперь он сидел на пригорке под еще нежарким приморским солнцем самого начала лета и наблюдал за действиями подчиненных. Вокруг толпились местные жители из соседних домов. Они горячились, ругались и много советовали.
«Доедет та коляска до Москвы или не доедет», — вспомнилось Попову. Он встал, размял ноги, дал матросам десяток ненужных указаний, преследующих одну цель — подчеркнуть руководство командования. Потом капитан-лейтенант стал разглядывать приевшуюся окружающую действительность. Действительность особой радости не доставляла. Старые неопрятные дома, ветхие крыши и покосившиеся сортиры создавали ощущение средневековья.
Верхняя деревня стояла на невысокой сопке, отсюда хорошо были видны высотные здания Владивостока, отделенного от острова нешироким проливом. Уже много лет жители и острова и Владивостока говорили о том, что с острова в город вот-вот построят мост, и паром, связывающий остров с Владивостоком, будет не нужен, приводили примеры удачного мостостроительства в мировой практике, но на самом деле в то, что мост действительно будет, не верил никто. Очень уж далеко были стамбульский, нью-йоркский и даже московские мосты. Да и Москва сама тоже была очень далеко, о ее существовании знали, видели по телевизору, но в глубине души в это существование не верили.
Да и вообще, с тех пор, как царь пожаловал земельку Русского острова военному ведомству, военное начальство всегда было радо изоляции этой естественной крепости, защищающей Владивосток с моря, от материка, и думать, что именно сейчас, в эпоху разброда и шатания, кто-то затеет строительство моста, было глупо.
Потом Андрюша уставился на паром, подходящий к причалу, и долго смотрел, как тот выгружал людей и машины, затем загружал людей и машины. Его посетила мысль о том, что хорошо бы съездить в город, решить кое-какие проблемы, а потом хорошенько поразвлечься. Но денег у него сейчас не было, а без денег в городе особо не развлечешься.
Попов перевел взгляд на суетящихся и кричащих жителей Верхней деревни. Их неопределенного цвета лица и странных форм фигуры не добавили ему настроения, и Андрюша сразу же отвел взгляд.
Попов представил, как живут офицеры и их семьи в части ракетчиков на Энгельме или радиолокаторщики на сопке Русской, и содрогнулся: ему вспомнились оторванные от всех благ их темные маленькие гарнизончики.
Попов задрал голову и стал смотреть на антенны поста наблюдения, расположенные на вершине сопки Русской. Почему-то его мысли приняли другое направление. Он вспомнил, как в прошлом году вместе с женой и сыном забрался на сопку, как они стояли и с высоты птичьего полета смотрели на Владивосток, на лежащий за Русским остров Попова (тоже не дай бог место службы и жительства), видели Славянку и даже Находку. Но сейчас семья была-на «западе» (в местных представлениях страна делится на «запад», Сибирь и «здесь»).
Вообще-то семья уже два года жила далеко, в большом городе с автобусами, метро и стадионами, где жена работала в искусстве и пыталась дать сыну приличное воспитание и образование в благодатном климате, чего в островном гарнизоне, где служил Андрюша, получить было невозможно. Попов с этим смирился и зимой в отпуск обязательно ездил к семье. Жену и сына Андрюша любил, тещу — не очень. Семейная жизнь, если можно было назвать такое существование, была близка к краху, но что с этим делать, Попов пока не знал.
Взгляд его переместился на худую и страшную корову. Животное увлеченно копалось в огромной помойке вместе с котами разных мастей. В поисках чего-нибудь вкусненького она так увлеклась, что на ее спине присели сразу несколько больших черных ворон.
— Уйди, корова, с помойки, — обратился к ней Попов. — Корова не для того, чтобы в помойке рыться; корова — чтобы молочко давать. Летом травку кушать надо…
Корова к его совету не прислушалась, Андрюша снова уселся на пригорок.
К Андрюше подошел капитан-лейтенант Миша Ноткин. Миша на камбузе взял миску жареной рыбы, которая готовилась к ужину, и принес ее Попову. Ноткин был лучший друг Андрюши. Они сдружились давно, еще до женитьбы Андрюши, Ноткин был холост до сих пор. Попов постоянно напоминал Ноткину правило английских офицеров: «Лейтенант должен быть холост, капитан может быть холост, майор должен быть женат, полковник может быть холост»; Ноткин оправдывался, что он еще не майор, и жениться упрямо не желал.
Миша тоже попал с корабля в учебный отряд Русского острова. Во время захода их корабля в какую-то иностранную державу Миша купил колоду эротических карт. То ли он забыл, что во время сходов за границей советские моряки ходят мелкими группками по шесть человек, из которых один офицер и один — стукач, то ли плохо скрыл от окружающих свой поступок. Но уже вечером к нему подошел особист, сообщил, что покупка порнографии не совместима со светлым моральным обликом советского человека, и потребовал эту колоду карт отдать.