Искатель, 2004 № 11

Борисов Сергей Юрьевич

Он не отвечал. Разве когда-нибудь ему удавалось завладеть ее мыслями и всерьез заставить страдать? Ведь даже сейчас, когда он думал, что она полюбила, все мысли ее были о муже. Как же он мог ее мучить, если почти ничего не значил в ее жизни? Так же просто, как сейчас она избавится от их ребенка, через некоторое время она избавится от него самого.

Марина посмотрела на него. В ее взгляде были и нежность, и сострадание, и непреклонность:

— Пойми меня, Олег.

— Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты решила. Разве этого не достаточно? Все равно поступишь по-своему.

Марина опустила голову.

— Ты не прав. Я просто не вижу другого выхода.

— Ты

меня не любишь, поэтому этот выход для тебя самый простой, — сказал Олег и сразу пожалел об этом. «Я дурак, — думал он, — делаю все, чтобы оттолкнуть ее».

— Олег, зачем усложнять, — с безнадежным видом сказала Марина. — Неужели ты так хочешь иметь ребенка?

— Я хочу, чтобы ты принимала его в расчет, — ответил он и подумал: «Я лгу. Я хочу, чтобы она была со мной, что мне ребенок. Я просто боюсь ее потерять и чувствую, что она уходит от меня». Олег машинально посмотрел на часы и ужаснулся: времени в обрез, но успеть все-таки можно.

Марина была еще в худшем состоянии, чем утром.

Олег взял ее руки и сказал:

— Успокойся, мы что-нибудь придумаем. И обещай ничего не предпринимать. Извини, мне нужно бежать, через час я должен быть в аэропорте.

Он поцеловал ее, накинул куртку и вышел.

Олег сел за руль, и машина рванулась вперед. Времени до объявления посадки на самолет оставалось совсем мало. Разговор с Мариной расстроил его, но сев за руль, он перестал о ней думать. «Скорее бы выбраться из города», — повторял он про себя. Зажатый в тиски узкими улицами, пробираясь по серому мрачному городу сквозь сплошную пелену дождя, он чувствовал, как растет накопившееся за день раздражение. Он испытывал враждебность к скользящим рядом с ним машинам, грязным автобусам, грохочущим трамваям, особенное отвращение вызывали копошащиеся на переходах люди, своей медлительностью приводящие его в ярость.

Потеряв лишние секунды из-за подъехавшего к остановке трамвая, он мрачно выругался на девчонку, выбежавшую под самые колеса. Она спешила и хотела быстро поймать машину, нисколько не сомневаясь, что ей это тут же удастся. Сорвавшись с места, он обдал ее с ног до головы водой, думая только о том, как скорее вырваться на шоссе, где можно будет развить приличную скорость.

Чем дальше уезжал он от центра города, тем лучше себя чувствовал. Поток машин становился меньше, дождь прекращался. Олег опустил стекло, и свежий влажный воздух наполнил салон. Он ощутил небывалый прилив сил, его кровь закипела от быстрой езды. Раздвинувшийся горизонт создавал ощущение покоя. Олег окончательно взял себя в руки и, автоматически следя за дорогой, стал иметь возможность размышлять. Он не думал ни о чем определенном, вернее, думал обо всем сразу: о машине, которая слушалась его, о шоссе, которое при быстрой езде напоминало взлетную полосу, о себе и о Марине.

Вспоминая их разговор, он уже не считал, что все так безнадежно, как показалось ему вначале. Теперь он не мог понять, зачем так глупо повел себя. К чему было сердиться, обвинять ее в чем-то. Он чувствовал, что выглядел обиженным мальчиком. Она бросилась к нему, а он не только не смог успокоить, но опять стал сомневаться в ее любви. У нее был усталый измученный вид. Неужели любви непременно должно сопутствовать страдание? И почему, даже в самые счастливые минуты, сердце щемит, как будто в ожидании неизбежной утраты? Марина не верит в их долгий и прочный союз. И словами ничего не изменишь. Им просто нужно, наконец, начать жить вместе и не разлучаться, тогда исчезнут ее глупые сомнения и страхи.

Он не сводил глаз с дороги и видел перед собой Марину. «Какая нелепость, — подумал он, —

я чувствую, что она меня любит, я почти уверен в этом. Полчаса назад мы расстались. Раньше я не видел ее неделями, но никогда не ощущал по ней такой тоски, как сейчас. Нет, что-то тут не так. Меня гложет недоговоренность. Я увижусь с ней завтра и сумею найти те самые нужные и простые слова, которые убедят ее. Больше нельзя скрывать от мужа. Нужно проявить характер, она должна довериться мне. Это сейчас самое главное». Он, взглянув со стороны на их отношения с Мариной, вдруг успокоился. «Мы обязательно будем вместе. Иначе и быть не может. Чем больше мы видимся, тем становимся ближе. Я сумею уговорить ее оставить ребенка».

До вылета самолета оставалось время. Если ничего не помешает, он успеет, как раз вовремя. Миновав пост ГАИ, Олег увеличил скорость. Дорога была ему известна. До поворота к аэропорту оставался прямой отрезок шоссе. Если пройти его под сто сорок, можно выиграть еще несколько минут. Несмотря на мокрое шоссе, машина хорошо его слушалась. Он был спокоен. Чувство крайнего напряжения сочеталось у него с удивительным хладнокровием. Он слился со своей «Бомбой», ощущая ее тело, как живое. За два года, которые он проездил на ней, ни единой царапины. В критических ситуациях он проявлял завидную выдержку, испытывая какую-то подсознательную убежденность в своей неуязвимости.

Догнав маячившего впереди «Опеля», он хотел обойти его. Но водитель не давал ему сделать это. Он выехал перед ним и загораживал дорогу. Пришлось сбросить скорость. Олег решил обойти его справа, но водитель, словно угадал его намерение и упрямо шел перед ним. «Угораздило же в такой момент наткнуться на идиота», — подумал Олег, чувствуя, как в нем закипает ярость. Наконец, он пошел на обгон, выехав на середину шоссе.

Мужчина за рулем насмешливо кривил губы. За стеклами очков зло поблескивали глаза. Отвисшие щеки, усы и все оплывшее без шеи тело делало его похожим на моржа. Маленькие, как у женщины, ручки цепко держали руль. Олег бросил на него взгляд: «Отвратительный тип. Похоже, вымещает на мне злобу за собственные неудачи».

«Опель» прилепился рядом, словно заколдованный. До поворота оставалось совсем немного. Олегу все это начинало надоедать, но он спешил и не собирался уступать. Наконец, он оторвался от него, но тут неожиданно возник поворот. Он затормозил, но слишком сильно, дал газ и вдруг почувствовал, что машина завихляла, поворот вырастал перед ним с молниеносной быстротой. Его несло на встречную полосу. Олег увидел, как прямо перед ним возникла большегрузная машина, она надвигалась на него, словно во время замедленной съемки. Он не ощущал страха, стараясь успеть выровнять машину. В голове вертелись нелепые слова: «Некстати. Ведь я почти успел. Как все это некстати». Олег остановившимся взглядом следил за происходящим, он даже не услышал страшного удара, что-то неотвратимое обрушилось на него. На миг вспыхнул перед глазами яркий свет, выхватив уродливые осколки искореженного мира, и все померкло.

Марина дошла до остановки, но не стала ждать свой трамвай, двинулась дальше. Было прохладно. Ветер стих, дождь прекратился, и было приятно идти без зонта. Под ногами шуршали опавшие листья, их еще не успели убрать, и они лежали повсюду, даже на трамвайных путях. Время остановилось и как будто перестало существовать. Она шла и шла, не разбирая дороги.

Уже на пороге было слышно, как трезвонит телефон. Аллочка собиралась заглянуть к ней после бассейна. Марине не хотелось никого видеть, но отказаться было неудобно. И уже спустя несколько минут, она, поглубже спрятав все свои переживания, слушала милую Аллочкину болтовню.