Искатель, 2002 №5
Шрифт:
— Какая связь между картиной и вашим здоровьем?
— Во мне убывает масса.
— Это… того… он отсасывает?
— Именно. Следственные органы должны его предупредить.
Рябинин не думал, как оформить ее добровольный визит. Кто она? Потерпевшая, свидетель или непричастная гражданка? Решил записать ее рассказ в форме объяснения — передопросить еще успеет. Он уже дал ей листок на подпись, когда зазвонил телефон.
Голос Евгения Рувимовича Рябинин всегда узнавал по некоторой нравоучительности. Еще бы,
— Сергей Георгиевич, как я и говорил — утопление. Белая пена у рта и носа, расширение правой стороны сердца, вода в желудке… Классика.
Вроде бы все. Но судмедэксперт молчал значительно и, главное, не спешил. Поспешил Рябинин:
— Евгений Рувимович, что-то еще?
— К акту вскрытия прикладываю акт заключения эксперта-биолога. В воде, которая в желудке, обнаружен обильный планктон типичный для прудов: водяные клещи, дафнии, коловратки…
— Значит, утонула не в реке?
— Более того, найдены семена белой кувшинки.
— И что?
— Биолог утверждает, что белая кувшинка растет только в пруду монастырского парка.
— Там их четыре…
— Только в Большом пруду.
— Почему именно в нем?
— Видимо, в Большом пруду иные условия: глубина, освещенность, содержание извести…
Художник проснулся. Открыв глаза, он вместо картины, висевшей над диваном, увидел что-то похожее на человеческое лицо, обтянутое — именно, обтянутое — блестящей кожей. Значит, не проснулся. Он закрыл глаза, но тут же понял, что не на диване лежит, а сидит в кресле. Художник распрямил плечи и пошевелил затекшим телом.
— Отдохнул? — ухмыльнулся Дельфин.
— Как это понимать? — спросил художник еще не окрепшим голосом.
— Добровольно же ты не придешь? Ну и бросила Ноннка тебе в кофе таблеточку.
— Я заявлю в милицию.
Он поднялся, полагая, что дорогу преградит Бультерьер. Но его не держали. Дельфин, похоже, обрадовался желанию художника. Поэтому Викентий остановился у двери. Дельфин подбодрил:
— Иди-иди. Только в милиции не забудь сказать, что утопил девку.
— Я не нарочно, — вырвалось у него помимо воли.
— Там разберутся.
Капкан, ноги попали в капкан. Он не мог сделать шага, да и не знал, куда его делать: к столу или к двери. Дельфин помог, поманив пальцем. Художник подошел, словно по заминированному полю шел — бессмысленными шажками. Оказавшись у стола, он опять-таки помимо воли сообщил:
— Это случайность…
— Викентий, да я ведь не прокурор.
Теперь возник Буль: одной рукой он усадил художника в кресло, второй поставил на стол подносик с бутылкой коньяка, рюмками и тарелочкой с нарезанным лимоном. Дельфин наполнил рюмки и поднял свою.
— Викентий, выпьем за услугу, которую ты окажешь
Художник взял свою рюмку, смирившись, что услугу оказать придется. Видимо, люди Дельфина за ним следили. Предстояла сделка: его услуга за молчание Лжицына. Они выпили.
— Услуга… художественная? — предположил Викентий.
— Нет.
— Финансовая?
— Нет.
— Пойти к вам работать?
— Не угадаешь.
Дельфин наслаждался ситуацией. Голый серокожий череп блестел, как панцирь мокрой черепахи.
— Так скажи…
— Услуга биологическая.
— Кровь, что ли, сдать?
— Бери, Викентий, круче.
Художник замер: разве сердце в животе? Но горячая кровь оттуда ринулась к голове, словно закипела. Достигла мозга и обожгла нервные клетки.
Биологическая услуга… Хочет изъять орган… Глаз или кусок печени… Равнозначно ли: сидеть лет десять или потерять почку? Художник схватил бутылку, налил в свою рюмку, выпил одним глотком и хрипло спросил:
— Какая же услуга?
— Викентий, слышал про выращенную в пробирке овечку Долли?
— Да.
— А знаешь, что ученые расшифровали двадцать вторую хромосому?
— К чему эти вопросы?
— Как-то меня показали по телевизору. Глянул я на себя в кадре… Мать твою в соску! Викентий, на кого я похож?
— На человека.
— Не туфти, на дельфина я похож. Так?
— Ну, так.
— А что говорит теория наследственности? Яблочко от яблоньки недалеко падает.
В голове художника так все спуталось, что ему вдруг захотелось протрезветь и выбраться отсюда любыми путями. Он спросил устало и уже безразлично:
— Что дальше?
— Кто от меня родится, Викентий?
— Бизнесмен.
— Нет, не бизнесмен, а дельфин.
— Я-то при чем?
— Молодой, красавец и талантлив. В тебе нужных хромосом навалом. Дошло?
— Нет.
— Моя баба хочет родить от тебя.
— Которая… в Париже? — Художник настолько растерялся, что вопроса умнее сочинить не смог.
— Не прикалывайся. Которая видела тебя в кафе.
Та, в черной прозрачной тунике… Остролицая… Черноглазая, мрачная птица… Его подруга? Дельфин шутит? Либо влитый в организм коньяк исказил звуки и смысл? Поэтому художник переспросил как можно натуральнее:
— Чего хочет твоя женщина?
— Ребенка от тебя.
— У меня кет ребенка.
— Переспишь с ней — и будет.
— В каком смысле… переспишь?
— В прямом, на кровати. Теперь, сам понимаешь, без наследственности нельзя. А ты не только рисуешь, но еще и гипнотизер.
Художник знал про групповой секс; знал, что новые русские секс с женами снимают на кассеты и показывают друг другу; знал, что по-приятельски обмениваются супругами и супружницами… Но чтобы просили осеменить… Впрочем, сперму замораживают, овечка Долли из пробирки…