Искатель, 2002 №3

Родионов Станислав Васильевич

— Так, — вынужден был согласиться Холодинец, — однако, что еще шеф скажет? Очень он на вас зол.

Прищепкин уж плевался-плевался, но тоже подтвердил: и убьют, это для них запросто!

— Что будем дальше делать?

— На днях эти ублюдки опять объявятся. Нужно взять их во что бы то ни стало!

— И тогда пробовать обменять у болгарских сообщников на мальчишку? Помнишь, как КГБ менял Буковского на Корвалана?

— Как это обменять! — возмутился Георгий Иванович. — Банда должна сидеть в тюрьме в полном составе!

В этом момент раздался звонок в дверь. Международная

телеграмма: «Золото харчо зпт серебро щи тчк встречайте 17 в 15 тчк 20 рейс из Франкфурта тчк ваш леша тчк»

— Ура! Ну, прямо как по заказу! Уж теперь мы их точно возьмем!

— Бисквит Бисквитом, а надо еще людей наблатовать. Чем больше, тем лучше. Профессионалов желательно. Можно организовать?

— Не вопрос, сколько угодно. Только свистнуть — все городское УВД на халтуру прибежит. Строители халтурят на стороне, учителя халтурят, а менты не люди, что ли, деньги им разве не нужны?

— Знаешь… а это мысль, насчет всего УВД… В полном составе, не шутишь? Вместе с генералом Василевским прибежит?

— Василевского, конечно, не обойти. Полторы тысячи человек на день незаметно из-под его контроля не выведешь… Значит, именно Василевского на халтуру и надо приглашать. Представляешь, объявит: «Операция «Ухват» находится под моим личным контролем». Все, ни одного вопроса. Зато вся техника в нашем распоряжении, оперативники, контрольно-постовая служба, дорожники. И кому какое дело до грязных делишек директора завода «Оптика»? Перед УВД будет стоять конкретная задача — поимка преступников… Только Василевский на контакт со мной не пойдет. Кто я такой? Вот если подкатить к нему через Собынича, у которого с генералом приятельские отношения… Слышал, будто они и похлеще халтурки отрабатывали.

— Однако, сам понимаешь, Василевский за бутылку коньяку…

— Тысяч сто нужно — в соответствии с объемом работ. Но на сей раз, как мне кажется, Болтуть кукситься не будет.

— Фиг его знает. Впрочем, чего гадать? Действуй! То есть отлавливай Собынича, договаривайся.

Когда Холодинец собрался уже уходить, Прищепкин спросил:

— Слушай, ты не в курсе: Василевский ездит в машинах российского производства?

— Только на «Мерседесе», на «Волгу» у него аллергия. А что?

— Да просто так спросил, — расплываясь в улыбке, отмахнулся Прищепкин. — Что ни говори, а генералитет у нас классный.

Василевский подхалтурить не отказался: его двоечница дочь собралась поступать в Сорбонну — на платное, естественно, отделение, которое специально открыли для тупых детей и внуков новых русских, новых румын, монголов и так далее. К слову, науками там не досаждали, плати бабки и переводись с курса на курс. Что генералу оставалось делать, если у единственной дочери вдруг обнаружилась аллергия на образование в местных вузах?

Все УВД было переведено «на уплотненный график несения службы», то есть без выходных, проходных, с двенадцатичасовым рабочим днем. Для проведения операции был создан штаб, который тут же приступил к отработке координации управления всеми службами, проработке вариантов развития событий. И хотя аналитический отдел Василевского был укомплектован

специалистами самого высокого класса, действия преступников они так и не предугадали.

Телефонный звонок среди ночи сдернул Болтутя с постели. В это время внутреннее сопротивление любого человека минимальное — учитывали, гады!

— Ну что, богатенький Буратино, приготовил лимон?

— Есть, — хрипло ответил Михаил Викторович.

— Смотри, если опять обратишься в ментовку и попытаешься всучить «куклу» — убьем; и мальчишку, и жену, и тебя — всех перебьем! Понял?

— Понял, — пролепетал Михаил Викторович.

— Не слышу, громче повтори!

— Убьете, понял.

— Значит, завтра. В шесть часов вечера. С деньгами и мобильником ты должен быть в сквере. У памятника подпольщикам. Ясно?

— Ясно.

Короткие гудки.

Болтуть вспотел до такой степени, будто выскочил из сауны. Его обуял животный страх, даже побоялся звонить Холодинцу — вдруг прослушивают — и поехал к нему на машине. Причем по дороге ему несколько раз начинало казаться, будто за ним кто-то увязался и вот-вот откроет стрельбу по колесам — у страха глаза велики.

В свою очередь Холодинец тут же повез Болтутя к шефу. Дело о похищении подростка получило следующий импульс.

Поначалу Прищепкин хотел примкнуть к созданному Василевским оперативному штабу. Однако среди надутых полканов почувствовал себя неуютно и от затеи отказался. Тогда решил не мудрствовать и не гадать, а довериться провидению в лице городского УВД. Самому по мере возможности применять опробованную тактику, которая хотя и не принесла нужного результата, но показалась единственно адекватной сложившимся обстоятельствам.

Чтобы не быть пешкой в игре УВД, которое вообще могло не оставить Прищепкину шансов непосредственно участвовать в поимке, Георгий Иванович не посвятил монстра в секрет пеленгации. Во-первых, был очень ревнив; во-вторых, ведь и УВД не было с ним запанибрата — штаб разработал кучу собственных крючков и заморочек, о которых в свою очередь также не счел нужным ставить в известность Прищепкина. Например, пометил доллары, которые должны были быть переданы вымогателям, изотопами. Мысль о пеленгировании в штабе, конечно, витала. Но нет ведь у ментов таких приборов на вооружении, что делать? Ментовка же не могла заказать «пищалку» на стороне. А по какой статье бухгалтерия милиции тогда сможет списать потраченную на умельца бутылку водки?.. То-то же, нету такой статьи! А на Василевского потом будут бочку катить: мол, генерал выпил! Но тот свою последнюю бутылку водки выпил еще полковником. Как только произвели в генералы…

Если без шуток, то штаб просто не сумел оценить возможности пеленгации настолько, насколько она того заслуживала. Никому из аналитиков не пришла в голову мысль привлечь к операции спортсмена по ориентированию. О том, что когда-то существовала игра «Охота на лис», в штабе никто не вспомнил.

Студентов на операцию решили не брать: целей будут. Парни вообще не были о ней извещены. Юрочке дано было задание встретить в аэропорту Бисквита. С букетом цветов и настоящим, из лавровых веток, олимпийским венком.