Искатель, 2002 №3
Шрифт:
«Хватит так мучиться, пусть меня Швед сменит. Он женат, есть любовница — ему легче противостоять соблазнам», — подумал Прищепкин.
Но ближе к ночи, когда отдельные столкновения и локальные стычки переросли в настоящую битву, наэлектризовался уже весь курорт; по цепочке курортов — все побережье Болгарии. Волна эротического тока наверняка докатилась и до озабоченной в репродуктивном плане Турции. Бедные турки закрывали горящие уши бурнусами и заваривали кофе погуще, то есть из расчета кило арабики на стакан воды. Можно ли было укрыться от бьющих по нервам разрядов эротока в гостинице? Смешно.
Сменивший в кафе
Георгий Иванович — в позе эмбриона со шваброй под носом — как раз сидел в своем тайнике. И, конечно, мучился неудобством позы, корчился под разрядами эротока. Заслышав шаги двух пар ног, он легонько толкнул плиту изнутри, чтобы в образовавшуюся щелочку посмотреть на нарушивших его муки граждан. Эту операцию он уже проделал за вечер не единожды, однако на сей раз удержать плиту согнутыми проволочками не сумел и она с грохотом упала.
Так как проскрипевшие шаги принадлежали не кому-нибудь, а именно Гроздану и Рашкову, то реакцию бандитов на обнаружение в стене отеля некоего глупо улыбающегося господина, к тому же пребывающего в нелепой, беззащитной, гинекологической позе, вполне можно предугадать. Несмотря на сопротивление Прищепкина, плиту тут же водворили на место, да еще и приперли коридорным диванчиком.
Одним движением отмычки они сломали замок в 214 номере и забрали оттуда Федотко и Болтутя.
Швед заметил их слишком поздно. Опрокинув столик, он рванулся к «Вольво» бандитов. И в отчаянном прыжке через куст ласточкой таки успел схватить Федотко за ногу. Вцепился, словно бульдог, и не отпускал, несмотря на сыпавшиеся удары.
Шведа спасло появление Бисквита. Перепрыгивающий через четыре ступеньки, несущийся на всех парах зубр, впечатлил болгарских разбойников. «Вольво» рванул с места в карьер. Только оказавшись вне курортной зоны, они переведут дух и обнаружат, что оставили Федотко… Бывает.
Если не считать разбитого носа и нескольких шишек, Швед был цел, констатировал Бисквит. Но куда запропастил шеф?
Обнаружив, что «наблюдательный пункт» подперт диваном, мужики закрылись в номере и ржали в подушки минут двадцать. Прищепкин, дабы не упасть в глазах подчиненных, признаков жизни не подавал и молил только о том, чтобы они ничего не поняли. Сам как-нибудь выберется. Когда все стихнет.
И хотя нельзя было терять ни минуты, ребята ему такую возможность предоставили. Зато им не пришлось давиться «Аз воздамом».
— Я не выдержал, на пляж сбежал, — соврал шеф. — Если б вы знали, как здорово курсом на Большую Медведицу плыть по лунной дорожке!.. Ну, так что тут произошло?
Как ни в чем не бывало Швед сухо и по-деловому, стараясь дышать куда-то в сторону, доложил об умыкании Болтутя и предотвращении побега Федотко.
Прищепкин, конечно, и сам обо всем сразу догадался, но сделал вид, что до крайней степени обескуражен докладом.
— Вот, блин, всего на двадцать-то минут и отлучился! Душно ведь там, в нише, невероятно: стена на солнце за день накалилась, доступа воздуха нету! А вдобавок пылища!..
— О затеянной нами игре Гроздан и Рашков знали, поэтому и переиграли нас, — важно сказал Швед то, о чем все догадались и так.
Бисквит молча отвесил Федотко такую затрещину, что тот еле удержался на ногах.
— Будешь крутить хвостом, я из тебя «кешкемеш» сделаю, понял?! — в бешенстве прошипел он. — Ты произнес другую условную фразу, которая означала: операция провалилась, находишься под контролем ментов, так?
— Да, — признался Федотко, вытирая кровь с разбитой губы, — говорить про телеграмму я не должен был.
Швед водворил Федотко назад в номер и замкнул его.
— Ну, так что теперь делать будем? — обратился к друзьям Прищепкин.
— Лично у меня ощущение полного провала, — признался Бисквит. — Деньги они, наверное, получили. Что поддельные — как-нибудь разберутся и все равно используют. Если покажется мало — вытрясут еще, ведь теперь в их руках и Артем, и Болтуть. Искать в Болгарии болгарских бандитов задача для нас непосильная. Все равно, что черную кошку в темной комнате. Остается одно — обратиться в болгарскую полицию.
— Милицию, — поправил вредный Швед.
— Ну, хорошо, милицию… Интересно, почему это не было сделано сразу? Странная ситуация: в Болгарии крадут нашего мальчишку, а болгарская милиция даже не в курсе.
— Да ведь Болтуть Лене обращаться запретил, — напомнил Прищепкин. — Он вообще боится ментов. Почему наших — понятно, зацепить могут. А болгарских?
— Потому что он не просто боится ментов, а боится до дрожи в коленках. Ведь болгарская милиция в ходе расследования обязательно бы обратилась к нашей, — для координации действий, — затараторил Швед, спеша высказать сверкнувшую догадку. — Из этого следует вывод, что Болтуть не просто примитивно воровал на своей «Оптике», а проворачивал аферы такого масштаба, что мы и представить не можем. Кроме того, действовал на свой страх и риск, не имея никакой крыши. Наверно, случайно набрел на некую золотую жилу и не захотел ни с кем делиться. Патологический жмот.
— Ай да Швед! — подивился Прищепкин его проницательности. — Надо позвонить Холодинцу, пусть на «Оптике» попасется. Может, что-нибудь вынюхает? А теперь берем Федотко под микитки и — в милицию.
— А не урежет ли нам потом Болтуть за это гонорары? — вслух подумал Швед.
— А не зарежут ли Болтутя, если мы этого не сделаем?
До ментовки Холодинец несколько лет проработал на производстве и поэтому как добыть требуемую Прищепкиным информацию смекнул довольно быстро: с помощью рабочего класса, гегемон ведь в любом деле был молотком.
И Холодинец засел в «Мутном глазе», то есть пивбаре, облюбованном рабочими «Оптики», куда они толпами вваливались после смены, дабы приводить себя в нужное вдохновленное состояние.
Ушки на макушке. Ну, кто из вас Родине поможет?
Разговорчики все те же. № 1 — кто, где, с кем и сколько выпил. Самое любопытное, что это было интересно не только рассказчикам, но и остальным членам компании! Тема номер два: выведение на чистую воду всевозможных «любимчиков», которые ничуть не лучше других, но благодаря личным связям с мастерами получают выгодные наряды или работают в лучших условиях. Спрашивается: и это демократия?!