Искатель, 2002 №12

Малышева Анна Витальевна

Будто из-под земли, рядом с ним выросли двое мужчин в серых костюмах и взяли в «клещи». Тони чуть не заплакал. Как глупо! Так просто! Он даже не пытался сопротивляться, когда «секьюрити» повлекли его за собой. При этом один мужчина разговаривал с кем-то по мобильному телефону, очевидно, с дежурным из полицейского участка, а другой держал руку у живота Тони, готовый воспрепятствовать, если тот захочет избавиться от улик.

«Все прахом, — думал Тони. — Сейчас оформят…» Препровождение в участок, а затем в камеру его не очень пугало, не впервой, но дон Маурицио! Он подвел его. Джо Фостер останется жив. Тони представил, что произойдет,

когда Фостер обнаружит в «дипломате» взрывчатку, что подумает, кого заподозрит, и ему стало так стыдно, что хоть в петлю.

Он. оглянулся. Джо Фостер стоял у ячеек камеры хранения. С «дипломатом». Тони дернулся, но «секьюрити» были настороже, прижали руки к бокам. До брелока не дотянуться… С другой стороны, дон Маурицио сказал: «В машине» — значит, в машине. К тому же, столько людей вокруг! Антонио Монтечи-но был в отчаянии.

И тут двери, ведущие на улицу, распахнулись. В проеме возникли две фигуры в масках. У одного из безликих был обрез охотничьего ружья, у другого — пистолет.

— Все на пол!

Для придания веса словам человек с ружьем пальнул по ближайшим полкам. Брызнуло кетчупом. В зале кто-то истошно закричал. «Секьюрити» выпустили Тони и распластались на цементных плитках пола. Тони последовал их примеру, не выпуская из поля зрения Джо Фостера. Тот опустился на четвереньки, потом лег, подсунув под себя кейс.

Тем временем человек с пистолетом орудовал у касс. Девушки выгребали из лотков деньги и ссыпали в сумку, которую подставлял грабитель.

На улице завопила сирена. Сквозь окно Тони было видно, как у солидного «Бьюика», принадлежащего Фостеру, замер полицейский «Мустанг». Открылась дверца, тучный негр-полицейский ступил на асфальт, его напарник остался за рулем.

Тони понял, что приехали за ним. Сообщить об ограблении было некому, а если и сообщил кто, то так скоро полицейские не обернулись бы, да и не были бы так беспечны.

Полицейский вразвалку направился ко входу в магазин, но был остановлен водопадом осколков. Это бандит с обрезом выстрелил в витрину.

Негр повалился на асфальт, зашарил рукой по бедру. Вытащил «кольт», выставил его над головой, нажал на спусковой курок раз, другой. В соседнем стекле появились две дырки.

— Не стреляйте! — заорал грабитель с пистолетом. — У нас куча заложников.

Полицейский стал по-рачьи отползать к «Мустангу». Вести переговоры с бандитами он был не уполномочен, это прерогатива начальства. И оно не замедлило появиться в окружении десятка автомобилей с бешено вращающимися огнями на крышах.

Пока шли переговоры, Антонио вел себя тише воды, ниже травы. Как и «секьюрити», лежащие рядом. Бандиты требовали беспрепятственного отхода, и добились своего. Тони удивился покладистости полицейских, но потом вспомнил, что на носу выборы мэра, и кровавые разборки в центре города начальству ни к чему. Грабителей попытаются задержать где-нибудь на окраине…

— Мы выходим! Предупреждаю, если что — я продырявлю ему голову.

«Ему» — это Джо Фостеру. Тони увидел, как грабитель с обрезом схватил Фостера за плечо и рванул, заставляя встать на ноги. Тот неуклюже поднялся. Кейс выпирал острыми гранями из-под плаща. Но бандитам было не до того, чтобы интересоваться, что прячет под одеждой заложник. Прикрываясь «живым щитом», они двинулись вперед. На тротуаре замешкались, потом налетчик с пистолетом о чем-то спросил Фостера, и тот показал на «Бьюик». Один из бандитов

сел за руль, другой вместе с Фостером разместился на заднем сиденье. Автомобиль тронулся с места сквозь строй ощетинившихся стволами полицейских.

Тони достал брелок. «Секьюрити» не обращали на него внимания. С легким сердцем он стал нажимать на кнопки. Ничего не произошло. Пот выступил на лбу. Тони стал нажимать снова: 1, 4, 3… — да нет же! — 2, 3.

Взрыв потряс улицу. Двери «Бьюика» сорвало с креплений, капот закувыркался в грохочущем воздухе. Ударная волна разметала витринные стекла — как целые, так и остатки разбитых выстрелами. Кривые, как ятаганы, осколки влетели в магазин, и два из них вонзились в ногу и спину Тони.

Через пять минут его перевязывал полицейский врач. Толстый негр-полицейский подошел к бледным и помятым «секьюрити», спросил устало:

— Ну, где ваш воришка?

Охранники переглянулись и не ответили. Если бы не Антонио Монтечино, прикрывший их, осколки достались бы им.

Тони, которого укладывали на носилки, тоже молчал. Молчал и счастливо улыбался.

Боб ГРЕЙ

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЛАЯЛ

Каждую неделю по пятницам я отправляю письмо губернатору штата Мэлу Аттисону. Ненавижу! Что и излагаю без малого двенадцать лет. Моему упорству позавидовал бы и мифический Сизиф!

Полиция давно махнула на меня рукой. Надо отдать им должное — быстро разобрались, что вреда от меня ни на грош. Была бы возможность, обязательно сотворил какую пакость, но ведь нету такой возможности, нету…

Журналисты были упорнее, но и они отступились. А поначалу подозревали, что в моих посланиях кроется что-то помимо уличной брани, террористом считали, недоумки.

Соседям тоже наплевать на старого маразматика. Лишь бы не бросал объедки из окна, а так им без разницы — жив я или давно загнулся в своем кресле.

Что до родни, ее у меня нет, если и есть где родственничек, так я не знаю. Признаться, и знать не хочу.

Когда пьяный водитель еще не сшиб меня, оставив на тротуаре с переломом шейки бедра, я частенько выезжал на общественные мероприятия, которые Мэл Аттисон прямо-таки обожает.

— Друзья! Граждане! Братья! Наша великая страна в опасности!

Это его типичное вступление, тот еще оратор, Цицерон недоделанный. Любит перед людьми покрасоваться. И когда был мэром Литл-Крика, и сейчас, перебравшись в губернаторское кресло. Всякие там ассоциации, движения, все ему рады. Расфуфыренные, ошалевшие от безделья домохозяйки, мелкое чиновное жулье, сдвинутые на спасении человечества интеллигенты. При других обстоятельствах я такую компанию за милю обходил, но тут у меня был свой интерес.

Близко к Аттисону меня, правда, не подпускали — гориллы его бдят, точно Форт-Нокс охраняют.

— Сюда, пожалуйста. Сюда… — а сами плечами оттирают. Но бывало и круче: — Куда прешь, скотина?!

Случалось такое, впрочем, нечасто, чтобы они языки или руки распускали. Пусть мэр у нас персона регулярно избираемая, а все же лишний раз имеющих право голоса лучше не обижать. Так Мэл Аттисон своих телохранителей настраивал, соответственно они и действовали, редко-редко срывались — чего-чего, а доводить людей до белого каления я умею.