Искатель, 2002 №12

Малышева Анна Витальевна

Строго говоря, в административном здании, помимо собственно администрации, есть много хороших вещей. Конференцзал, мелкие полезные магазинчики (не забыть купить «жидкое зеркало»), «Корчма», где я познакомился с Ясей. Ей было девятнадцать, и она мечтала стать актрисой…

Как-то раз, с полгода назад, в перерыве между съемками, я заскочил перекусить в кафе на третьем этаже. Своему претенциозному названию «Корчма» никак не соответствовала, все в ней было сверхсовременно и ультраново. Однако, несмотря на модернистский антуражик и толпы народа, кафе было удивительно

уютным и по-домашнему теплым. Я не без труда отыскал свободный столик и не успел усесться, как рядом возникла официантка. На красном бейджике разными оттенками зеленого переливалось имя: «Яся». Было в нем что-то настолько трогательное и доброе, что я не сдержал улыбки. Девушка улыбнулась в ответ и, приняв заказ, исчезла за стойкой, оставив меня смущенно ковырять столик.

В тот вечер я в первый раз повел ее в кино.

Яся работала в «Корчме» второй год и второй же год поступала во ВГИК. Провалы не сказались на ее решимости играть в кино. Устраиваясь официанткой в кафе при студии, она, очевидно, стремилась уже сейчас окунуться в терпеливо дожидающийся ее мир кинематографа. Уверена она в себе была невероятно. Предыдущие неудачи относила к досадным недоразумениям…

В начале четвертого я, наконец, припарковал мобиль возле офиса студии. На ходу кивнув двум знакомым, взбежал на третий этаж. В это время людей в кафе немного. Ясю я заметил сразу. Она сидела за столиком в углу и, уперев кулачки в подбородок, с удивленным восторгом внимала господину напротив. Букетик флоксов в маленькой хрустальной вазочке скрывал его лицо, но чувствовалось, он и сам увлечен беседой. Просто поразительно, что меня вообще заметили.

— Вадик, — Яся приглашающе помахала рукой, — иди к нам.

Я кивнул и, заказав у стойки коктейль, приблизился к столику.

— Вот, знакомьтесь. Это Вадим, а это — Геннадий.

— Очень приятно, — сказали мы хором. Незнакомец Геннадий при этом открыто и широко улыбнулся, я же напротив, неприязненно нахмурился.

— А у тебя что, съемки раньше закончились? — Яся попыталась сгладить внезапно возникшую неловкость.

— Да. Колобок сегодня не в духе, разогнал всех к чертям. На мне сорвался.

Яся скривила сочувствующую рожицу — мимика у нее все-таки богатая, а Геннадий вдруг разулыбал-ся еще шире.

— Вы снимаетесь у Трюковского?! — Он выглядел удивленным и обрадованным так, будто я был его непутевым сыном, только что принесшим домой первую зарплату.

— Снимаюсь, — сухо ответил я. Незнакомец нравился мне все меньше: клеится к моей девушке, а со мной ведет себя так, будто я ее подружка. Внезапно в голове возникла мысль: «Уж не ревную ли я свою Яську к этому лощеному господину?»

Он действительно был хорош. Нестарый еще, лет сорока пяти, высокий — это видно даже сейчас, когда он сидит, и худощаво-подтянутый. Твердый взгляд по-восточному черных глаз. Узкие бледноватые губы и красивые «голливудские» зубы. Крупный, с орлиной горбинкой, нос. Был бы я девушкой, обязательно бы влюбился.

— Пойдем в кино сегодня? — я повернулся к Ясе.

— Пойдем, только… —

Она, замявшись, оглянулась на Геннадия.

— Я подожду тебя внизу, — не терпящим возражения тоном сказал я, поднимаясь и протягивая новому знакомому руку. — Всего доброго, Геннадий. Очень рад был с вами познакомиться.

— И вам наилучшего, — он привстал, крепко пожимая протянутую ладонь, — до встречи. — И опять — улыбка в пол-лица. Ему действительно очень шла улыбка. К такому лицу подходят почти все выражения: и ярость, и радость, и грусть, и недоумение, и удивление, и презрение… — как актер, я мог это оценить. Только страх и растерянность упорно не «примерялись» на Геннадия. Редкое лицо.

Расплатившись с барменом за коктейль, я спустился на стоянку.

* * *

Поехать мы решили в «Горизонт». Там как раз крутили «Конец титанов», очередную версию гибели динозавров, производства «Фабрики Гроз», крупнейшего после «Нового Кино» монстра российской киноиндустрии.

Яся хохлилась на заднем сиденье и казалась обиженной. Впрочем, могла и притворяться — долго дуться она не умела. Я же, напротив, был зол, хотя старался этого не демонстрировать.

Игра. Игра?

В последнее время в наших отношениях стали появляться трещинки, малюсенькие и незаметные издалека, как на старинных картинах, но явные для нас. Тень неискренности. Призрак равнодушия. Я гнал эти мысли.

Я любил Ясю.

Зубастый червячок ревности грыз душу. Новый знакомый не шел из головы. Почему я так взъелся именно на него? Вокруг Яси постоянно крутились мужчины. Тот же Валера…

— Вадик? — она впервые нарушила молчание с того момента как мы сели в мобиль.

— Ммм… — не люблю разговоры за рулем.

— Скажи, а ты дракона уже видел?

— Нет, — я все еще был в своих мыслях. — Что он от тебя хотел?

— Дракон? — В зеркало я увидел, как она удивленно вскинула брови. Конечно, она поняла, о ком я. Игра.

— Геннадий.

— А-а-а. Представляешь, — Яся деланно оживилась, — у него не оказалось наличных, а «кредитник» съел его карточку. Пока мастера вызывали, пока то, пока се… разговорились. Он такой интересный, так обо всем рассказывает: о кино, об артистах, о геноморфах…

— … о драконах, — ввернул я.

— Да, о драконах тоже, — в ее голосе прозвучал вызов. Еще одна трещинка на картине. — Я сначала думала — актер, но нет, бери выше. Может быть, даже из Совета.

— Полезное знакомство.

Ниже пояса. Намек был грязным. Мне стало стыдно, а Яся заметила и не стала развивать тему.

— И когда?.. — это уже о драконе.

— Недели через две, сцена «Встреча у пещеры Дракона».

— Вадя, а как это получилось, что вы снимаетесь в одном фильме и ни разу не встретились? — В ней проснулся настоящий живой интерес.

— Играем в разных сценах. Снимаемся в разные дни. Встречаемся только в конце — два-три дня съемок.

— Ты готов? — Теперь она была серьезна и напряжена.