Искатель, 1998 №3
Шрифт:
При слове «майка» он повернулся к стеклу и понял, что зря упомянул о ней. На задержанном была скорее светло-синяя, чем серая майка. Он медленно, с раздражением пытался просунуть голову в ворот, и то, что у него это не получалось, навеяло Саньке мысли о том, что парень совсем недавно, уже в целях конспирации сменил «засвеченную» серую майку, но сменил неудачно, не на свой размер, и теперь эта чужая майка выдавала его.
Голова наконец-то прорвалась, показав усталое и безразличное лицо, и Лучников именно в этот момент разрешил:
—
— Хорошо.
— Иди. Зови, — приказал Лучников эксперту.
Ковбой вошел странной раскачивающейся походкой. Немодные коричневые сандалии сделали его ниже, смешнее и еще провинциальнее. В роликах все-таки был какой-то заграничный шарм.
Он приблизился к Саньке со смущенным видом. Он вроде бы хотел оправдаться, что забыл в роллерском угаре как нужно ходить и одними глазами просил не обращать внимания на его необычную походку.
— Зра-ась-сть, — сквозь зубы поприветствовал он всех сразу.
— Познакомьтесь, — предложил майору Санька. — Ковбой. А вообще-то — Саша. Хороший парень.
— А есть такие? — сощурив глаза, тиснул Лучников вялую кисть Ковбоя. — Приводы в милицию были?
— А что? — глухо спросил в свою очередь Ковбой.
— О! Значит, были! Но ты не наш, не перевальненский. Точно?
— Да, — нехотя ответил Ковбой.
— У меня к тебе просьба, — обратился к роллеру Санька. — Там, за стеклом, задержанный человек. Посмотри внимательно, не он ли передавал тебе записки?
Сонные глаза Ковбоя уставились на стекло, внимательно изучили прозрачные уши следователя, потом ежик на голове альпиниста, и теперь уже губы пацана, тоже вялые и тоже сонные, объявили:
— Нет там его.
— Да ты не бойся! — покраснел Санька.
— А кого мне бояться? Ты про стриженного, что ли, спросил?
— Да. С короткой прической.
— Ну, я тебе верняк говорю: не он! Тот — красавчик, мягкий такой, как пластилин. А этот крестьянин какой-то!
— Значит, еще один есть? — похмурел Лучников.
— Значит, есть, — устало и безразлично ответил Санька.
Вчетвером они вышли из потайной комнаты, и, стоило Лучникову с экспертом оторваться от них на три-четыре метра, Санька шепотом спросил раскачивающегося, будто матрос на штормовой палубе, Ковбоя:
— Что по гостиницам?
— Облом.
— Может, упустил?
— Обижаешь!
— Что ж делать? — уже самого себя спросил Санька.
— Потеть и бегать, — схохмил Ковбой.
— Ну, ты это!..
Санька остановился и в упор посмотрел в глаза Ковбою. Сонная пленка на них дрогнула, и роллер торопливо произнес:
— Я еще в казино не заныривал!
— Ну так занырни! — потребовал Санька и увидел, что Лучников завернул в свой кабинет. — Извини, мне нужно один вопрос решить. До завтра!
Кабинет
— Подполковник Сотников — у телефона, — сквозь шорох ответила Саньке Москва.
Он плотнее, до боли в виске, прижал трубку к уху и в тон абоненту произнес:
— Старший лейтенант Башлыков тоже у телефона…
— Санька, ты?! — удивилась трубка. — Привет! Решил вернуться?
— Пока еще нет, — остудил он своего бывшего сослуживца по отделу. — Как там у нас?
— Раз «у нас» сказал, значит, вернешься, — подвел итог Сотемский. — Точно?
— Ладно. Как там у вас дела?
— Сводку за сутки зачитать?
— Длинная?
— Как обычно, — с профессиональной радостью сообщил Сотемский. — Убийства, ограбления, наркотики, взрывы, поджоги. Среднестатистический вариант.
— Что-нибудь связанное с шоу-бизнесом есть?
— Ты имеешь в виду покушения на певцов? — по тону вопроса чувствовалось, что таких покушений нет.
— Не обязательно. Посмотри, пожалуйста… Я имею в виду казино, студии, концертные залы…
— Н-не-е-а, — вытягивая в одном длинном стонущем звуке ответ и, видимо, одновременно просматривая сводку, разочаровал Саньку Сотемский. — Ничего нету.
— А за предыдущие сутки?
— Может, за год посмотреть? — укорил его Сотемский.
— Нет, за предыдущие сутки, — Санька был неумолим.
— О-ох!.. Сейчас… На соседнем столе возьму…
Он молчал долгую-предолгую минуту. Казалось, что он заснул, и Санька кашлянул, чтобы разбудить его.
— Вчера есть, — без радости сообщил Сотемский.
— А что?
— Какую-то студию звукозаписи на окраине Москвы подожгли. Хозяин — Виктор Прокудин. Написано, что ему же принадлежат еще две студии. Одна в Питере и одна в Нижнем. Сейчас в отъезде. Вызван органами милиции для выяснения обстоятельств поджога. Наверное, гаденыш, застраховал свою драную студию на дикую сумму и уехал, чтобы иметь алиби… Не знаешь такого продюсера?
— Ты что, смеешься! Их в Москве — хоть пруд пруди!
— Ну как же! Настоящий певец должен хорошо знать все студии звукозаписи…
— Я еще не настоящий. Я — начинающий, Мефодий, — впервые за весь разговор назвал Санька своего друга по имени и от этого ощутил, как жучком начала точить сердце тоска.
— Мне нужна некоторая помощь. Здесь, в Приморске, возникли проблемы по одному уголовному делу…
— Так ты на курорте? Круто! А мы тут в Москве мокнем!
— Запиши, Мефодий… Мне нужны данные по уголовному делу на Буйноса Владимира Захаровича…