Искатель, 1998 №3
Шрифт:
— Он стоял у дома Букахи, когда я был у него.
— А-а, значит, по физиономии!
— Нет, было далеко. Я не мог разглядеть черты лица.
— А как же тогда?
— По зонту.
Усы Лучникова медленно подвигались влево-вправо, замерли и просвистели вырвавшимся из ноздрей потоком. Судя по звуку, майор милиции мог за раз вогнать в себя весь воздух комнаты. Тогда бы Саньке только и осталось, что потерять сознание. А возможно так и было, раз надсадно гудело что-то в ушах.
— Зонт же обычный, черный, — все-таки выпустил сомнение
— Да, черный, — вяло согласился Санька. — Но он был весь в серых грязных точках. Обычно после дождя, если зонт просох, то он чистенький. А если ты стоял под деревом, то капли смыли с листьев пыль, и она потом обязательно при просыхании оставит серые пятна. С прежнюю, советскую, копейку размером…
— М-м-да.
Теперь уже сверху вниз и обратно подвигал усами Лучников. Видимо, усы заменяли у него все сразу.
— Ну, а предположим, — все-таки нашел он довод против Санькиной логики, — а предположим, что не он один стоял в тот день под деревом… Что ж ты, стал бы всех с грязными зонтами ловить?
— Всех бы не стал. К тому же у него была довольно похожая куртка-ветровка. А когда он отошел от кассы и оставил отпечаток подошвы на грязном газоне, я нагнулся и увидел уже знакомый треугольник…
— В каком смысле?
— Точно такой же или примерно такой я видел в огороде у нашей хозяйки. Рядом с забором.
— Получается, аж три совпадения?
— Да, три.
— Штурманский вариант…
— Что? — не понял Санька.
— Я до службы в мореходке учился. Штурманское дело у нас было. Так преподаватель — а химик-алхимик еще тот был! — учил, что надежнее всего место в море определить по трем береговым ориентирам. Два могут ошибку дать. А три — никогда!
После этих слов Санька ощутил себя еще мельче, чем до этого. Рассказом о зонтике увеличил, а от воспоминания Лучникова тут же свою значимость уменьшил. Майор оказался еще и бывшим моряком. И все у него выглядело цельным, литым. Даже усы хорошо подходили под образ. А Санька, бросивший службу и ничегошеньки в пении не достигший, самому себе показался хлипким и ни к чему не пригодным.
Одного-единственного бандита и то не смог сам взять. Андрей, ушедший прямо из отделения уговаривать ребят остаться, больше не спорил с ним о конкурсе. Погоня примирила их.
— У меня к вам просьба, — после вздоха произнес Санька.
Честно говоря, ничего не хотелось делать. Но идти к Буйно-су, чтобы отказаться от своих обещаний, выглядело уже глупо и не по-мужски. Хотя и до бандитов дела не было. Они стали ему безразличнее Буйноса.
— Что за просьба-то? — важно посопел Лучников.
— Мне нужны данные о прошлом Буйноса. У него была судимость…
— A-а, это по этому поводу мне Нина звонила?
— Наверно. Я ее просил узнать адрес, где он жил и где произошла драка со смертельным исходом.
— Да, она продиктовала мне адрес, — задумчиво произнес Лучников. — Думаешь, эта месть — оттуда?
— Ничего я не думаю. Я предполагаю. И не больше.
— Запросим, — неуверенно
Тон его голоса не понравился Саньке. Он представил, как много инстанций нужно пройти запросу — район, город, область, центр, Московская область, район уже в Московской области, опять центр, опять область, город, район — и сразу принял решение:
— Я могу от вас позвонить в Москву?
— Конечно! — обрадовался Лучников.
— Тогда запрос не делайте. Есть другие варианты.
— Хорошо! — еще сильнее обрадовался Лучников. — Позвоните из моего кабине…
— Разрешите, товарищ майор? — оборвал его вернувшийся эксперт.
— …нета, — машинально закончил Лучников. — Что у тебя, химик-алхимик?
— Паспорт в Приморск отправили.
— Да ладно. Мог бы и не докладывать.
— Я это, товарищ майор…
— Ну, чего у тебя еще?
Мужичок стоял с загадочным лицом. Он будто бы только сейчас выиграл много денег в лотерею, но не знал, есть ли действительно такие деньги у организаторов лотереи.
— За язык, что ли, тянуть надо? — нервно дернул усами Лучников.
— Сделайте одолжение, товарищ майор! Прикажите арестованному наголо раздеться…
— Это еще зачем?
— Потом скажу.
— А сейчас нельзя?
— Ну, прикажите…
— Вот химик-алхимик! Пользуется моей добротой! Ладно. Скажи дежурному, чтобы прямо в следственной комнате раздели. Вроде как обыск…
— Так его уже обыскивали, — вспомнил Санька.
— Ничего. Это лишний раз никогда не помешает…
Через пять минут вернувшийся в их телевизорную комнату мужичок-эксперт вплотную приник к стеклу и смотрел на стриптиз такими горящими глазами, будто был гомосексуалистом. Саньке стало не по себе от вида его горящих глаз, и он уже решил уйти, но тут мужичок, смахнув пот с подбородка, радостно объявил:
— Он! Точно — он!
— С чего взял? — прогудел Лучников.
— Посмотрите на его левую ногу.
— Ну и что?
— Нога как нога.
— Ничего подобного! Два пальца сросшихся! Мизинец и соседний! Я же нашел, что изменена хромосома… Помните?
Лучников ничего не помнил. Зато Санька посмотрел на мужичка с восхищением. Он больше не казался ему счетоводом. Минуты пребывания рядом с ним приобрели совсем иное значение. Этими минутами уже можно было хвастаться.
— Чуть не забыл! — произнес эксперт. — Там какой-то парень разыскивает вас…
— Меня? — удивился Санька.
— Да. Если вы — Александр и музыкант, то вас. Он сказал, что его Ковбоем зовут.
— Товарищ майор? — тут же воспрянул Санька. — Его нужно в эту комнату допустить?
— Кого — его?
— Ковбоя. Ну, помните, я рассказывал о парне из Приморска, который развозил записки от бандитов?
— A-а, роллер! — фыркнул Лучников.
— Я уверен, что именно этот альпинист, — кивнул Санька на стекло, за которым одевался задержанный, — заставлял его раздавать записки. Все совпадает: короткая прическа, рост, кроссовки, майка…