Исход

Кент Кайли

Я качаю головой. Неужели я действительно способен убить ее?

Правда в том, что… я не знаю. И это меня пугает.

Я оглядываюсь на Грейси. Она заснула на сиденье.

– Что за одержимость у нее Кингом?
– спрашиваю я Кэтрин, и она пожимает плечами.

– Он был добр к ней.

– Он чертов мудак. Она не должна боготворить такого придурка, как Лиам, мать его, Кинг, - рычу я.

– У нее есть своя голова на плечах, Грейсон. Когда она решает, что ей кто-то нравится, ее уже не переубедить.

– Она слишком доверчива. Она не

должна позволять какому-то незнакомому мужчине приходить в дом, забирать ее и сажать в свою машину. Неужели ты не научила ее, что незнакомцы могут быть опасны?

– Ты для нее не незнакомец. Она всегда знала о тебе. Я никогда не давала ей повода не доверять своему отцу, Грей.

– Нет, ты просто не давала ей возможности узнать его получше, - огрызаюсь я.

Кэтрин возвращает взгляд к окну. Остаток дороги проходит в тишине. Когда я подъезжаю к своему дому, то вижу, что двое людей моего отца уже стоят на страже. Я киваю, когда ворота открываются, и проезжаю мимо них.

– Ты не можешь держать нас здесь, Грейсон. У Грейси школа. У нее тренировки и игры в хоккей. Моя мама… - Кэтрин начинает рыдать, ее голос ломается.

– Мне кажется, ты забыла, кто я такой, мать твою. Я могу и буду делать все, что, блядь, захочу. Ты больше не можешь командовать мной. Ты потеряла эту возможность в тот день, когда решила уехать из города с частичкой меня, растущей внутри, - говорю я ей, прежде чем припарковать машину и заглушить двигатель.
– Ты можешь приходить и уходить, когда захочешь. Никто тебя здесь не держит. Но если ты хоть раз подумаешь о том, чтобы забрать ее и сбежать во второй раз, я сделаю так, что ты больше никогда ее не увидишь. Понятно?

Кэтрин кивает головой.

– Хорошо. И больше, блядь, не забывай об этом.
– Я выпрыгиваю из машины и, как бы мне ни хотелось хлопнуть этой чертовой дверью, я этого не делаю. Я обхожу машину и открываю заднюю дверь. Грейси вздрагивает, когда я отстегиваю ремень безопасности и беру ее на руки.
– Ш-ш-ш, все хорошо. Я держу тебя, - шепчу я ей на ухо.

Я не жду, чтобы убедиться, что Кэтрин идет за нами. Я захожу внутрь и поднимаюсь по лестнице. Затем я открываю дверь в комнату рядом с моей. Одной рукой я стягиваю одеяло с кровати и укладываю Грейси.

Ее глаза открываются, и она смотрит на меня с неуверенностью. Страхом.

– Мама?
– кричит она.

– Я здесь, Грейси. Все хорошо. Засыпай, малышка.
– Кэтрин забирается на кровать и начинает гладить волосы нашей дочери. Успокаивая ее.

Я опускаюсь на колени перед Грейси. Она снова смотрит на меня.

– Ты мне снился, - говорит она.

– Да? И что же было в этих снах?
– спрашиваю я.

– Ты пришел в школу, на Родительский день. Я всегда ждала папу на Родительский день, - говорит она.

У меня сердце разрывается. Я должен был быть рядом с ней. Я должен был всегда быть рядом. И я бы так и сделал. Если бы только мне дали шанс…

– Я обещаю, что больше никогда не пропущу Родительский день. Я буду там, где ты захочешь, - говорю

я ей. Мне хочется наклониться и поцеловать ее маленький лобик. Но я этого не делаю. Я сдерживаюсь. Может, она и доверяет, но она меня не знает.

– Все в порядке, - говорит Грейси.
– Я знаю, что ты был занят.

– Я никогда не буду слишком занят для тебя, милая. Никогда.
– Я поднимаюсь на ноги и бросаю на Кэтрин последний уничтожающий взгляд, прежде чем выйти из комнаты.

Моя рука тянется к телефону, который лежит на прикроватной тумбочке, и бьет по экрану, пока будильник не выключается. Потерев лицо рукой, я заставляю себя сесть. И замираю, увидев, что моя дочь стоит в моей спальне и смотрит на меня.

– Грейси? Ты в порядке?

Она кивает головой.

– Я думала, ты мне снова приснился, - говорит она.

– Еще рано. Тебе лучше вернуться в постель, - говорю я ей.

– Почему ты не спишь?

– Мне нужно идти на работу.

– А что у тебя за работа?

Этот вопрос наконец-то заставляет меня улыбнуться. Может быть, я смогу превзойти ее кумира, Лиама Кинга. Если она так одержима хоккеем, то, конечно, узнать, что ее отец играет в НХЛ, должно быть круче, чем знакомство с каким-то случайным парнем, которого она встретила лишь однажды.

– Я хоккеист, играю за «Ванкуверских рыцарей». Я капитан, - с гордостью говорю я.

Глаза Грейси расширяются.

– Значит, ты знаком с мистером Кингом? Можешь сводить меня на одну из его игр?

Сукин сын. Ты уязвил мое самолюбие, парень. Я ухмыляюсь. Сначала моя сестра, теперь моя дочь. Да что с ними такое?

– Я могу сделать даже лучше, милая. Хочешь пойти со мной на утреннее катание?

– Сейчас?– спрашивает она с огромной улыбкой на лице.

– Да, сейчас. Мне только нужно собраться, а тебе, наверное, стоит надеть что-нибудь вместо пижамы… Тебе нужна помощь? Может, разбудить твою маму?

– Мне пять. Я могу одеться сама, - говорит она с таким же выражением, как моя сестра - руки на бедрах и все такое.
– И мы должны дать маме поспать. Она мало спит. — Затем ее брови хмурятся, а руки опускаются вниз.
– Думаешь, теперь мама перестанет грустить? Раз ты вернулся?

– Почему ты думаешь, что твоя мама грустит?
– спрашиваю я.

– Она плачет по ночам. Иногда я слышу ее, когда просыпаюсь.

Я не знаю, что на это ответить.

– Может, ты пойдешь собираться, тихонько? И мы сможем дать твоей маме поспать еще немного?

– Хорошо, но мы можем оставить ей записку? Она будет волноваться, если проснется и не найдет меня.

– Конечно, я напишу для нее записку, - говорю я и смотрю, как Грейси выбегает из комнаты. Я встаю и иду в свой гардероб, где натягиваю пару спортивных штанов, толстовку и кроссовки.