Иные миры

Уильямс Чарльз

Стрелки показывали одиннадцать сорок две. Он поглядел на Пеллишера и раздраженно бросил:

— Если бы я знал, провались оно все пропадом!

— Вы о чем? — кажется, спросил Пеллишер.

Воспоминания быстро тускнели, и сэр Джайлс уже с трудом мог восстановить общую последовательность событий. С каждой минутой прошедшие полчаса все быстрее проваливались куда-то на дно памяти, и решительно нельзя было понять, случилось ли все это на самом деле или происходило только в его сознании? А то, что происходит сейчас? Происходит ли оно в действительности,

или к этому следует относиться как к предвидению? Испытывая крайнее раздражение и какую-то безотчетную тревогу, сэр Джайлс вынужден был признаться самому себе: он не знает.

Ему припомнилось, как в дверь постучала экономка, припомнилось, как пришел инспектор, как они говорили с Пеллишером… надо признать, подумал Тамалти, Пеллишер вел себя безукоризненно. Кажется, профессора не мучили никакие сомнения. Впрочем, откуда им взяться? Для этого все-таки соображать надо. «Но я же помню все это, — нетерпеливо подумал Тамалти. — Если бы этого не было, как бы я помнил тогда? Черт побери! — Он пытался сосредоточиться. — Но ведь в половине двенадцатого я и должен помнить.

С другой стороны, если эти воспоминания пришли ко мне извне, значит, я помню то, чего не было? Может быть, галлюцинация? Нет, так свихнуться можно. Чушь. Я в полном сознании, и сознание мое соответствует одиннадцати сорока пяти. Этого сознания не могло бы быть, если бы меня не было между одиннадцатью и одиннадцатью тридцатью. Так все-таки где я? Здесь или все еще там, только зная о том, что будет здесь?»

Сэр Джайлс ощутил близость какого-то другого объяснения, он мучительно пытался ухватить его и не мог. Нетерпеливо взглянув через плечо, он с облегчением отметил, что инспектор собрался уходить. Едва дождавшись, пока за ним закроется дверь, сэр Джайлс бросился к Пеллишеру.

— Ну? — чуть не крикнул он. — Что произошло? Да плюньте вы на этого идиота-полицейского! Получилось что-нибудь?

— По-моему, ничего, — несколько удивленно ответил Пеллишер. — Кажется, во времени оно не работает.

— Похоже, это вас радует, — саркастически воскликнул сэр Джайлс. — А позвольте вас спросить, почему вы так уверены, что оно не работает? Вы же хотели остаться самим собой из половины двенадцатого? Ну и как вы теперь узнаете, так это или нет? Вы ведь все помните, не так ли? Я тоже помню.

— А-а… да… — начал Пеллишер. — Да, я понял. Хотите сказать, что это — предвидение? Хм. Ну тогда давайте вернемся в одиннадцать часов, — он шагнул к сейфу, но сэр Джайлс схватил его за рукав.

— Остановитесь, глупец! Нельзя этого делать. Почему, черт побери, я раньше не понял? Стоит вам вернуться назад, и вы будете вечно проделывать одно и то же. Понимаете?

Замкнутый круг!

Пеллишер сел. Оба ученых смотрели друг на друга.

— Но вы же сами утверждали, что любое настоящее рано или поздно станет будущим, — растерянно произнес профессор.

— Утверждал! — рявкнул Джайлс. — Но неужели у вас мозгов не хватает понять, что возвращение замыкает круг? Вот почему исчез ваш

проклятый прихлебатель! А теперь вы и сами едва не клюнули на эту удочку! Нет уж, меня на таком не поймаешь. Должен быть выход, и я найду его!

— Послушайте, Тамалти, — примирительно сказал профессор, — давайте-ка все спокойно обсудим. Что вы имеете в виду под замкнутым кругом?

— О боже! — простонал сэр Джайлс. — Угораздило же меня связаться с человеком, который даже соску сам не найдет! Да поймите вы, если сначала не задать последовательность перемещений, то вы уже ничего не сможете сделать.

Если вы решите: «Я хочу попасть туда и вернуться обратно таким-то образом», — тогда — пожалуйста, но если скажете только «Я хочу оказаться там», то вашим возвращением будет управлять обычная последовательность событий. Вы что, совсем рассудок потеряли, Пеллишер?

— Так мы в будущем? — тупо спросил профессор. — И мы не можем вернуться назад, чтобы прожить эти полчаса? Ну хорошо. А почему вы придаете этому такое значение?

— Да ведь если мы оказались здесь… — начал было Тамалти, но махнул рукой и замолчал. Несколько минут он ходил по кабинету из угла в угол, а потом остановился возле своего кресла. — Но сейчас-то я здесь? — вдруг спросил он. — Или там?

В кабинете надолго повисла тишина. Наконец Пеллишер нарушил молчание.

— Я все же не понимаю причин вашего возбуждения.

Какое значение могут иметь всего-то полчаса…

Кажется, сэр Джайлс достиг последнего градуса бешенства и поэтому неожиданно сделался вежлив. Он повернулся к профессору и проговорил почти заботливо:

— Да вы не волнуйтесь, Пеллишер, поберегите голову.

Постарайтесь просто проследить за моими рассуждениями.

Если то, что мы знаем — это информация, пришедшая в ваше сознание извне, то ведь сознание должно в чем-то обретаться?

Оно пребывает в вашем теле. А где ваше тело? Как вы согласуете ход времени вашего тела и вашего сознания?

— Мое тело определенно здесь, — заявил Пеллишер, хлопая себя по коленке.

— Не совсем так, — ласково произнес сэр Джайлс. — Да, оно может быть здесь, а может и не быть. Вполне может оказаться, что мы все еще сидим за столом, а все остальное занимает миллионную часть секунды.

— Но ведь Пондон исчез у нас на глазах, — возразил Пеллишер, — и я не вижу, куда бы ему деваться, как не в свое прошлое. Вы не допускаете, что мы точно так же исчезли в нашем собственном будущем?

— Надеюсь на это, — проворчал сэр Джайлс. — Вопрос в другом. Кое-что мы помним или знаем. Мы говорим.

Приходила полиция. Но факты ничего не говорят о том, происходило ли это в прошлом, происходит в настоящем или произойдет в будущем. Если мы сейчас решим вернуться, то мне кажется — о, конечно, я всего лишь дитя несмышленое у ваших ног, — но все-таки мне кажется, что в этом случае мы попадем во временную петлю и вынуждены будем вечно повторять один и тот же период. И кто бы мне сказал: так ли это?