Инвиктус
Шрифт:
Определенно, им придется столкнуться с огнем. Хотя до настоящего времени экспедиции в этот год не совершались, в более поздний период рекордеры собрали достаточно устных свидетельств, чтобы заполнить пробелы в истории. 16 декабря 48 года до нашей эры. Александрия, Египет: город осажден. Цезарь. Битва у кораблей. Много огня. Римский полководец не уничтожил собственно здание библиотеки; просто он превратил в кучи пепла сотни тысяч бесценных книг, которые ничем не заменишь.
Упс.
На месте Цезаря она тоже опустила бы некоторые детали, пусть и немаловажные.
Имоджен не переставала удивляться, как
Теперь оставалась одежда.
Особенно сложная часть подготовки.
Имоджен так увлеклась сбором информации и заметками, что почти полностью забыла про гардероб. Большинство бутиков, как и ее не совсем прошлое место работы, закрывалось на закате, а Имоджен не испытывала желания вламываться на склад, поэтому побежала трусцой по Зоне 2 наперегонки с Пламенеющим часом. С наступлением сумерек тротуары заполнялись гудящей суетливой толпой. Даже по воскресеньям здесь царило оживление — правительственные чиновники выходили из спячки на рабочих местах и появлялись на улицах, чтобы размять кости. У подножия каждого небоскреба расцветали палатки розничных торговцев, предлагающих все что угодно — от питательных кубиков и патчей со стимуляторами до неприлично дорогой пиццы с чесноком, тепличными помидорами и сыром. Желудок Имоджен зарычал, приказывая ей остановиться, но время гнало вперед.
— Дайте дорогу! — Она проталкивалась через массу тел. Локти, пакеты с жареными орехами, плечи, голографические журналы, ноги, на которые неизбежно приходилось наступать. — Извините. Простите. Дайте пройти! Дайте пройти!
Грэм молча следовал позади. Навигация сквозь толпу у него получилась бы гораздо лучше, она входила в подготовку рекордеров, да и навыки игры в «Тетрис» здесь могли пригодиться. Имоджен следовало уступить ему место впереди, но она лучше знала, куда идти. Этим маршрутом она часто ходила по утрам сквозь клубящийся туман — мимо департамента агрокультуры с его настенными садами высотой в пятьдесят этажей, через финансовый квартал (Имоджен покупала здесь у уличных торговцев утренние стимулирующие патчи, потому что они были в два раза действеннее для поддержания тонуса у банкиров), вдоль рукотворного канала и до Палисада, квартала особняков, где новые здания маскировались под дорогостоящую старину. Многие сенаторы владели здесь загородными резиденциями, и Имоджен часто думала, сколько глобальных вопросов решается за этими дверями с молотками в форме львиных голов.
Бутик «До и дальше» расположился на самой окраине. Цокольные стены покрывало голографическое стекло, запрограммированное на самые разные изображения. Прямо сейчас на них кипел жизнью джазовый клуб из 1930-х, а это значило, что на смене Бел. Когда они отворили дверь, лицо продавца дрогнуло — Имоджен знала, что гримаса скрывает недовольство. Она чувствовала то же самое, если за пять минут до закрытия появлялись клиенты. Но стоило продавцу увидеть волосы, как лицо его просияло.
— Имоджен! Дражайшая! — Он отложил вешалку, на которую пытался натянуть попонку для пуделя. — Пришла проверить график? Могла бы просто связаться по коммуникатору.
График? Ах да. Технически она здесь еще работала, но с последней смены прошла вечность: несколько дней во времени Центрального означали недели для Имоджен.
— Привет, Бел! Я… мы надеялись попасть в гардероб до твоего ухода.
— Мы? — Лицо мужчины просияло еще сильнее, когда он посмотрел за плечо Имоджен, на Грэма, разглядывающего наряд начала двадцать третьего века. — О! Кто это?
— Мой… — О, Крест… — Она не могла сказать коллега. Ее коллегой был Бел.
— Твой?.. — поторопил Бел.
Черт тебя дернул за язык! Она даже имени не могла сообщить, потому что тогда получился бы мой Грэм, и пауза затягивалась. Добро пожаловать, самый яркий румянец, когда-нибудь посещавший мои щечки.
С синим бантом рыбий хвост.
— Друг, — сердито закончила Имоджен. — Грэм — мой друг.
По крайней мере, она не видела смущенное лицо Грэма, так удачно оказавшееся позади. Имоджен уже провела большую часть дня, анализируя выражение его лица, стараясь вспомнить побольше о случившемся в Вегасе. Они танцевали вместе. От улыбки Грэма ей хотелось взлететь. А потом ночь распалась на осколки. Огни. Смазанные пятна. Тела. Выпивка.
Будь проклят «Бельведер» с его способностью развязывать язык!
Что-то важное произошло в те последние секунды… Имоджен была уверена в этом. Сдвинулось что-то исходное, фундаментальное; на целый день между ними повисло такое напряжение. Сбивчивые фразы, взгляды искоса, покашливания, и сердце ее то трепетало, то замирало. Именно вот такой неловкости боялась и она, и еще кое-кто.
Сейчас Грэм выглядел раскованнее. К нему вернулась обычная легкая усмешка; протянув руку, он представился:
— Грэм Райт.
— Рад знакомству. Бел Фишер. — Продавец пожал руку инженера и выразительно глянул на Имоджен, нескромно поиграв бровями.
— Можно нам зайти в гардеробную? — прохрипела Имоджен. — Пожалуйста.
— Конечно-конечно. Только поторопитесь. Я встречаюсь с Янсеном за ужином. Ну, для меня ужин, для него завтрак, учитывая, что он работает по ночам, и все такое. Я ведь рассказывал тебе про Янсена? Рыжий. Мечтательный. Работает в службе безопасности Корпуса. Это миссис Чан познакомила нас…
— Нас тоже время поджимает, — вмешался Грэм.
— В самом деле? — Бел переводил взгляд с Грэма на Имоджен. — По какому поводу? Ужин? Танцы? Интрижка?
Имоджен хотелось забиться под норковые шубы и впасть в спячку до конца жизни, но торговец уже направлялся к задней двери, чтобы отпереть вход в гардеробную.
— У нас вечеринка в тогах, — объяснила она.
— Ретро! Как романтично! Здесь, внизу, у нас широкий выбор. Тоги простые мужские, белоснежные, нарядные, трабеи и претексты. Есть даже несколько расшитых. — Бел махнул рукой в сторону кованой железной лестницы. — Ты дорогу знаешь. Только принеси наверх, что требуется, а я проведу через систему.
Бормоча слова благодарности, Имоджен поспешила спуститься по ступенькам. Шаги Грэма эхом отзывались сзади, подчеркивая то обстоятельство, что они остались наедине.
Что она наговорила в Вегасе?
И что скажет теперь? Говори, говори, скажи ему — звучали у нее в голове слова Элиот, которая оказалась не так уж и полезна для прояснения покрытых мраком событий в Вегасе, как надеялась Имоджен. Вместо того чтобы произвести рекогносцировку, она просто предложила Грэму, а не Фарвею, сходить с Имоджен за одеждой.