Интеллидженсер
Шрифт:
Потянувшись за костями, Скерс закончил:
— По-моему, за этот бросок достаточно. Посмотрим, что я получу от тебя. — И он бросил кости. Два и пять. Бросил еще раз. Два и четыре. Последний бросок. Три и шесть. — Черт!
Марло ухмыльнулся. Он снова выиграл. И не фальшивыми костями. Только подумать!
— Хм-м! — Скерс уставился на стену, почесывая в затылке.
— А! Вот что еще, — сказал он. — Уолтер Рэли в Лондоне.
Марло поднес кружку к губам, пряча улыбку. Рэли был близким другом,
— Он недавно разбогател, — сказал Скерс. — Пятьдесят тысяч фунтов. Откуда? Никто не знает.
— Но…
Пятьдесят тысяч фунтов — поистине сказочная сумма, а Рэли много лет был весь в долгах. Он потерял десятки тысяч фунтов в попытках колонизировать Виргинию, его ирландские поместья доходов не приносили, а его каперские суда не захватили ни единого ценного груза после «Мадре де Диос». И даже тогда, — не забыл Марло, — королева забрала львиную долю прибыли. Так, может, Рэли?.. Ему так надоело отдавать плоды своих морских подвигов в королевскую казну, что он занялся контрабандой?
А Скерс все продолжал:
— Рэли, как кажется, потратит эти деньги еще на один из своих дурацких замыслов. Проклятый олух потерпел жалкую неудачу с дурацкой колонизацией Нового Света и все-таки вроде бы готовит новое плавание. Думает, что отыщет золото.
Рассердившись, Марло встал на защиту своего друга.
— По крайней мере он ищет его, как истинный мужчина. Не страшась морских бурь и пролагая пути в неведомые земли.
— Ну, я-то, во всяком случае, добываю золото, которое ищу, — отрезал Скерс.
Подняв глаза, Марло увидел, что Амброзия ухмыляется им.
— Еще по одной?
Скерс мотнул головой.
— Мне пора.
— А я так повторю, — сказал Марло. Затем, провожая взглядом уходящего Скерса, Марло заметил в противоположном углу новое лицо. Необыкновенное. Он бы даже сказал «несравненное», но тут ему вдруг почудилось, что юноша ему знаком.
И его как громом поразило. Короткие волосы паренька были золотистыми, в ушах золотые кольца, тонкие усики, табачного цвета чулки и кожаный дублет. Ли Андерсон! Наконец-то.
— Пожалуй, пятьдесят, — сказала Амброзия, ставя перед ним кружку.
Марло поглядел на нее с веселой усмешкой. С него причиталось никак не больше четырех пенсов.
— Что-что?
— Пятьдесят судов, я бы сказала, и ни яликом больше.
— О чем ты говоришь?
— Об этом лице. Я говорю, оно отправило бы в путь, ну, не больше пятидесяти судов.
Марло улыбнулся, наконец поняв, что она играет со строчкой из его «Доктора Фауста», когда чернокнижник, глядя на призрак Елены Троянской, спрашивает себя, действительно ли он зрит лицо, «что в путь послало тысячу судов».
— Но почему так мало?
— Пятьдесят — это больше, чем потребовалось, чтобы сокрушить
Против обыкновения Марло лишился дара речи и только обрадовался этому.
Кабацкая шлюха заморочила ему голову ссылкой на самые знаменитые его строки, а в довершение швырнула ему в лицо исторический факт.
— Любишь театр, а? — спросил он.
— Для моего дела лучше места не найти. Да если бы не чума, я бы сейчас была в «Розе».
— Тебе понравился мой… э… «Фауст» Марло?
Амброзия громко чихнула.
— Правду сказать, я особого внимания не обращала. Обычно дела у меня по горло, если ты понимаешь, о чем я. Но, я слышала, автор ну просто красавец.
— Да неужто? — Марло повернул голову, чтобы показать ей себя в другом ракурсе.
— Но вроде бы он себя уже пережил.
— Что?!
— Я слышала, какой-то новый молодчик подставил ему ножку.
Лицо Марло вытянулось.
— Уилл Шекспир?
— Во-во. У него такие замечательные злодеи. По ним все с ума сходят.
— По его злодеям?
— Ну да.
— Сходят с ума по его злодеям?
— За пару пенни я скажу тебе что-то по-настоящему интересное.
Марло растерянно протянул ей монеты. Амброзия покосилась в сторону матроса «Московии».
— Тебе повезло, молодчик. Этот смазливый юнец? Она, а не он.
Вопреки легкому уколу разочарования Марло был заинтригован. Девушка в одежде матроса? Более чем необычно. И к тому же опасно.
— Ничего не наклевывается, ну, я и подумала ускорить дело, пощупав где следует, да только моя рука ничего не нашарила.
Марло улыбнулся.
— Я думала, ты обрадуешься.
Так и было, но не по той причине, какую она имела в виду. С помощью еще более губительных сведений о матросе с корабля «Московии» он заставит ее заговорить! И подавил желание чмокнуть Амброзию в лоб — изъявление благодарности, которое вряд ли придется по вкусу такой, как она. Подыскивая уместный комплимент, он погладил ее по щеке и воскликнул с преувеличенным жаром:
— Любовь рождает самый первый взгляд!
Амброзия закатила глаза, но Марло ничего не заметил, завороженный сочетанием своих слов.
— Как хорошо! — пробормотал он, вытаскивая из сумки у пояса чернильницу и перо. Он написал эту строку на тряпице, служившей салфеткой, и отдал Амброзии. Подарок на память, который она будет бережно хранить и, может быть, вошьет в подушку.
— Пребольшое спасибо!
Марло наклонил голову.
Оглушительно чихнув, она воспользовалась тряпицей, чтобы утереть нос.
— Чего это ты на меня уставился?
— Вы лишены сердца, миледи.
Он прошел через залу к молодому матросу.
— Не против, если я сяду тут?