Инок
Шрифт:
А лес там пропитан жизнью сверху до низу в буквальном смысле этого слова. Вот и человек, что только что вышел из землянки и уселся на самом берегу речушки, размышляя над тем, как быстра и скоротечна порою бывает жизнь, над тем, что события, из которых, собственно, она и состоит, бегут друг за другом ещё быстрее, чем вот эта самая горная вода, что стремительно уносится куда-то в туманную даль прямо у него под ногами, пожалуй, тоже являлся хоть и очень маленькой, но всё-таки частичкой той самой жизни, которой переполнены окрестные леса.
Ещё совсем недавно он жил в просторной городской квартире, где
Хотя, если внимательно сопоставить все факты, то вопрос этот начинал казаться весьма и весьма спорным. Нужно ещё разобраться, какие именно из людей более дикие. Те, что живут в огромных каменных домах, едят икру с сыром, ездят на дорогих и блестящих автомобилях, спокойно наблюдая за тем, как на помойках умирают от голода и холода точно такие же, как они, люди, но только лишённые средств к существованию. Или те, что живут в лесу и спят на звериных шкурах, но которые не знают слов низость и нищий, унижение и предательство. Которые никогда не умирают от голода и никогда не бросают друг друга в беде.
«Странная всё-таки штука жизнь. Крутит, вертит человеческими судьбами так, как ей вздумается. Однако, если присмотреться повнимательнее, то, пожалуй, её действия не лишены определённого смысла и подчинены какому-то тайному и недоступному для понимания людей закону создателя. Какие ещё она готовит сюрпризы?» Ответа на этот вопрос, конечно же, не было. Сергей даже представить себе не мог то, какие именно сюрпризы уготовила для него судьба в самом ближайшем будущем.
На противоположном берегу к воде не торопясь подошёл огромный лось. Животное, осмотревшись вокруг и потрясая могучей головой, увенчанной ветвистыми рогами, принялось с жадностью пить воду. Человека зверь не боялся. Он встречался с ним каждое утро и знал, что тот не причинит зла.
Михей был в ярости. Он с трудом сдерживал в себе накипевшую внутри злобу: «В самом начале экспедиции потерять сразу четверых! Это уже слишком. Вот сволочь. Ты мне за это ответишь. Ты мне за всё ответишь, и причём очень скоро». Незаметно для самого себя он всё прибавлял и прибавлял шаг. Его товарищи уже еле поспевали за своим предводителем. До перевала оставалось ещё километров десять. А это немало в условиях почти полного бездорожья и должно будет занять несколько часов пути. Как оказалось впоследствии, переход занял времени гораздо больше, чем можно было предположить. Бурелом и непрекращающиеся проливные дожди сделали своё дело.
Скалистая гряда тоже представляла собой зрелище отнюдь не радостное для глаз путника. Узкая горная тропа круто уходила вниз по самой кромке обрыва. Спускаться по ней оказалось очень тяжело, особенно после такого изнурительного перехода. Малейшая оплошность здесь могла стоить жизни. А впереди предстоял ещё и подъём, и чем всё это в конце концов закончится, никто сказать пока не мог. Начиналась гонка на выживание.
Поднявшись на перевал, Михей
«Люди все на месте». Но его вдруг охватило нехорошее предчувствие. «Следов Александра нигде не видно. Куда он мог опять деться»?
«Пошли, сидеть некогда». Ни слова больше не говоря, все встали и молча зашагали вперёд.
Крепкий, добротно срубленный деревянный дом одиноко стоял посреди вырубок. Саня тихонько постучал в большие дубовые ворота. В сенях послышалось шарканье галош, и знакомый голос негромко произнёс:
– А, это ты. Я ждал тебя. Раз у твоего друга остались дела в новом свете, значит, ему нужно непременно их закончить. Так уж устроен тот мир. По-другому не бывает. Проходи, раздевайся.
Старик поставил на только что растопленную печку большой алюминиевый чайник и достал из залавка каравай свежеиспечённого хлеба.
– Хлеб сам пеку. Так что не обессудь, если что не так. Магазинов здесь нет, как видишь.
– Твой хлеб, дядя Фёдор, ни с каким магазинным не сравнить. Того и гляди, язык проглотишь.
Хлеб и вправду оказался очень вкусным, с запахом тмина и ещё каких-то незнакомых трав и пряностей, которые позволяли ему храниться довольно продолжительное время, не черствея.
– Завтра с утра я уйду. Облава на меня. Ты тоже будь поосторожнее. Я на сутки их опередил, не меньше. По следу не доберутся. Но если здешние места тем людям знакомы, рано или поздно, всё равно сюда придут. Другого жилья нет в округе.
– Ладно! Хватит об этом, – прервал его старик. – Заладил своё. Может, придут! Может, придут! А может, и не придут! Не больно-то я и напугался. Стреляный воробей, и немало всяких людей здесь повидал. Дорогу тебе укажу. Завтра чуть свет тронемся. А сейчас лучше про что-нибудь другое поговорим. Лопай вон похлёбку да чай пей с лепёшками. Я спать пойду, а то завтра дорога дальняя предстоит, отдохнуть нужно как следует.
Поев, Саня тоже прилёг. За прошедшие три дня он сильно устал и даже не заметил, как уснул.
Утром, открыв глаза, сразу почувствовал, что кто-то тормошит его за плечо:
– Вставай. Хватит спать. Пора собираться. Подкрепимся, и в путь. Дорога неблизкая, сам знаешь. Я до конца не пойду Мне там делать нечего. Тропу к речке покажу, а вверх по течению ты и сам сможешь подняться.
Через полчаса два человека уже бодро шагали между огромных елей только-только начинающего просыпаться в первых лучах восходящего солнца леса.
– Фёдор, а зачем мне вверх по течению тащиться? В прошлый раз ты про какую-то пещеру толковал, – спросил Саня, с любопытством поглядывая на своего провожатого.
– В прошлый раз толковал, а нынче он отшельником живёт один в лесу. Я уж, вроде, тебе сказывал. И ещё занимается, говорят, всякой там чертовщиной. Я сам-то толком ничего не знаю, но надёжные люди сказывали. Пойдёшь, вот и спроси у него, если тебе интересно так. А я, брат, в чужие дела носа не привык совать. И давай кончать разговоры. Смотри и слушай, а не то можно и в неприятную историю вляпаться. Тайга, брат, сам понимаешь. Запомни навсегда: глаза и уши. Вот так-то лучше. Часа через четыре поднимемся на перевал, если повезет. А там уже и до речки рукой подать. Дальше они продолжили свой путь молча.